«Должно быть, у Юнлин какой-то особый способ проявления текста», – мысленно заключила она, отходя от стойки и направляясь к выходу.
Аня толкнула тяжелую дверь таверны, и та поддалась с протяжным скрипом. Девушка невольно зажмурилась от хлынувшего внутрь потока утреннего света. Когда глаза привыкли к резкой смене освещения, она увидела совершенно иной мир — залитые солнцем горные склоны, прозрачный, словно хрусталь, воздух, и небо такой пронзительной синевы, какой она никогда не видела на Земле. Глубоко вдохнув, девушка ощутила, как кристальная свежесть наполняет лёгкие, принося с собой тонкие ароматы горных трав и далёких хвойных лесов.
Тепло солнечных лучей ласково коснулось её кожи. День обещал быть теплым, и Аня решила избавиться от лишней одежды. Она сняла толстовку, оставшись в простой хлопковой футболке, джинсах и верных кедах – последнем напоминании о земной жизни. Аккуратно сложив ненужную сейчас вещь, она упаковала ее в рюкзак, затянула молнию и привычным движением закинула поклажу на плечи. Поддавшись внезапному порыву исследовать окрестности, девушка решительно шагнула за порог таверны. Не торопясь, она двинулась по узкой каменистой дорожке, огибающей массивное строение. Каждый шаг сопровождался мягким хрустом гравия под подошвами её кедов – звуком удивительно земным и оттого почти утешительным в этом чужом, волшебном мире.
По левую руку показалась добротная конюшня из темного дерева, сквозь приоткрытые двери которой девушка заметила несколько пустых стойл. Чуть дальше виднелся сарай для инструментов и колодец, обложенный замшелыми камнями. Вокруг колодца суетились две девушки в простых льняных платьях, поднимая воду в деревянном ведре, подвешенном к скрипучему вороту.
Обогнув массивное здание таверны, Аня оказалась во фруктовом саду. Деревья, похожие на земные яблони и груши, но с листвой удивительного сизо-серебристого оттенка, стояли ровными рядами. Между ними извивались ухоженные тропинки, посыпанные мелким гравием. В воздухе плыл сладковатый аромат цветов и спелых плодов, а между ветвями порхали крошечные существа, напоминающие колибри, но с прозрачными крыльями. За садом простирались аккуратные грядки с овощами и ягодами – некоторые вполне узнаваемые, другие совершенно чуждые земному взгляду.
Там работали несколько существ, напоминавших коренастых людей – если только могут существовать люди с каменной кожей. Их приземистые, мускулистые фигуры двигались с неторопливой основательностью, словно сами были частью горы. Серо-коричневая кожа, испещрённая тонкими прожилками, напоминала гранит с вкраплениями кварца – шероховатая на вид, но подвижная, с едва заметным кристаллическим блеском под лучами солнца. Одежда на этих странных созданиях была простой, но удивительно прочной – грубо сотканные рубахи без воротников и штаны с множеством карманов, подпоясанные широкими кожаными ремнями с массивными пряжками. Ткань, казалось, была специально выбрана, чтобы выдерживать трение о камень – не изнашиваясь там, где обычная материя давно бы превратилась в лохмотья. Их обувь представляла собой нечто среднее между сапогами и сандалиями, с толстыми подошвами, укреплёнными металлическими пластинами. Существа ловко орудовали странными инструментами, чем-то средним между мотыгой и серпом, выпалывая сорняки и рыхля землю вокруг растений с ярко-фиолетовыми стеблями.
Подойдя к невысокому забору из дикого камня, покрытому бархатистым мхом, Аня замерла, очарованная открывшимся видом. Утоптанная дорожка, словно живое существо, петляла вперёд по пологому склону, который величественно поднимался над Дивногорьем. Примерно в трёхстах метрах от таверны сверкал ручей — извилистая серебряная лента, прорезающая сочную траву, усыпанную крошечными цветами невиданных форм и расцветок. Прослеживая его путь взглядом, Аня поняла, что ниже по склону он вливается в ту самую реку, где они с Санари были накануне. Вся эта идиллическая картина была обрамлена величественными горами, чьи заснеженные вершины сверкали в утреннем солнце, словно короны древних королей.