Решив, что небольшая прогулка только пойдёт на пользу, тем более что таверна оставалась в зоне видимости, девушка направилась вперёд по извилистой тропе. Под ногами похрустывал мелкий гравий, а вокруг в высокой траве стрекотали невидимые существа, смолкавшие при её приближении и возобновлявшие свою песню, когда она проходила мимо. Через десять минут неторопливой ходьбы, во время которой Аня успела заметить несколько стаек незнакомых созданий, похожих одновременно на бабочек и крошечных птиц, она достигла ручья. Вблизи он оказался шире, чем казалось издали – около двух метров в ширину, с кристально чистой водой, сквозь которую просматривалось каменистое дно и мелкие изумрудные рыбки, стремительно проносящиеся туда-сюда. Ручей звонко журчал, огибая гладкие валуны. Тропинка упиралась прямо в каменистый брод, где вода едва доходила до щиколотки, но внимание девушки привлекла небольшая запруда ниже по течению. Там, где русло ручья расширялось, образуя природный бассейн с удивительно спокойной водой, берега густо поросли низким кустарником с зелено-голубыми листьями, напоминающими по форме кленовые. Между ветвей мелькали крошечные огоньки – то ли светлячки, то ли какие-то местные волшебные создания. Привлечённая этим уютным уголком, Аня направилась к запруде, предвкушая возможность отдохнуть в прохладной тени, послушать успокаивающее журчание воды и, возможно, даже снять обувь, чтобы опустить ноги в освежающую воду. Спускаясь по едва заметной тропке к заводи, она заметила, как в глубине кристально чистой воды что-то блеснуло – не рыба, а что-то более крупное и, кажется, рукотворное.
Приблизившись к кустам, Аня заметила движение среди густых зелёно-голубых ветвей. Что-то – или кто-то – притаилось в зарослях, пытаясь остаться незамеченным. Замедлив шаг и стараясь ступать бесшумно по мягкой прибрежной траве, она осторожно подошла ближе и, привстав на цыпочки, заглянула поверх кустарника. В небольшом природном укрытии, образованном переплетенными ветвями, сидел черноволосый мальчишка лет семи. Одетый в простую холщовую рубаху и короткие штаны с заплатками на коленях, он замер, словно испуганный оленёнок, уставившись на незнакомку широко раскрытыми глазами. Его тонкие пальцы судорожно сжимали самодельную удочку. У босых ног ребенка в примятой траве лежало несколько небольших рыбешек с перламутровой чешуей, вяло трепыхающихся и беспомощно хватающих воздух крошечными ртами.
– Простите, госпожа Юнлин! Я лишь пришел за рыбой... – начал частить он высоким дрожащим голосом, не смея сдвинуться с места. Его акцент был странным, певучим, с протяжными гласными, но Аня, к своему удивлению, понимала каждое слово.
– Что? Нет, я не Юнлин. Я Аня, – растерянно ответила девушка, присев на корточки, чтобы не нависать над испуганным ребенком. – Чего ты так испугался?
Мальчик неуверенно переминался с ноги на ногу, его взгляд метался между Аней и узкой тропинкой, ведущей обратно к деревне — явно прикидывал пути к бегству.
– Родители запрещают ловить здесь рыбу, – наконец пробормотал он, опустив глаза.
– Почему? – Аня старалась говорить мягко, чтобы не спугнуть маленького рыбака.
– Потому что в таверне-на-горе живут всякие демоны, которые любят лакомиться детьми! – выпалил мальчишка, и в его голосе смешались страх и то особое удовольствие, с которым дети пересказывают самые жуткие истории.
Аня оторопела. Значит, у местных жителей таверна пользовалась дурной славой – настолько, что родители запугивали ею своих детей. В сознании промелькнули образы Юнлин с ее необычной внешностью и загадочного Санари, и на мгновение Аня задумалась, не таится ли в этих страшилках доля истины. «Впрочем, когда это детей останавливали родительские страшные сказки?» — с улыбкой подумала она, вспоминая собственное детство и все те запретные места, которые лишь становились привлекательнее от родительских запретов.
– Ну, я вот только что из этой таверны, и пока никто не пытался меня съесть, – заговорщицки подмигнула она мальчишке. – А ты, я смотрю, неплохой рыбак. Сам сделал удочку?
Ребенок все еще выглядел настороженным, но любопытство постепенно брало верх над страхом. Он внимательно изучал странную женщину в необычной одежде, которая совсем не походила на страшных демонов из рассказов взрослых. Решив наконец, что им никто лакомиться не собирается, мальчик осмелел и выбрался из своего укрытия. Тонкие ветки кустарника цеплялись за его потрепанную одежду, но он ловко выпутался из них с привычной сноровкой.
– Да, сам, – с нескрываемой гордостью ответил он, бережно сжимая свой рыбацкий инструмент, словно ценнейшее сокровище. Удочка при ближайшем рассмотрении оказалась вырезанной из гибкого прута, с тщательно привязанной леской из конского волоса.