– А тебя как звать?
– Я Аня, – с улыбкой ответила девушка, присаживаясь на плоский камень у кромки воды. – А на что ловишь?
– Как на что? На слизнюков, конечно! – мальчик посмотрел на нее с легким удивлением, словно это было самой очевидной вещью на свете. – Их под этими кустами много, бери не хочу. – Он указал на заросли у воды, где в тени влажных листьев, действительно, виднелись блестящие следы каких-то существ. – А меня Ларом звать, я из Приозёрья. А ты откуда?
– Ой, я издалека. Из... города, – неопределенно ответила Аня, не желая вдаваться в подробности своего происхождения.
Глаза мальчишки расширились от благоговейного восторга, как будто она сказала, что прибыла с луны. Он подался вперед, забыв про свой недавний страх.
– Ух ты! А там правда по небу летать умеют? – выпалил он, и в его голосе смешались недоверие и надежда. – И еще повозки без нэвридов сами по дорогам катятся?
– Ну, да, – осторожно ответила Аня, растерявшись от такой реакции. Очевидно, в этом мире города были окутаны легендами и слухами, как для земных детей далекие экзотические страны. Открывать парнишке, откуда она в действительности, девушка не хотела, а потому попыталась перевести разговор на другую тему. — А что это за Приозёрье такое? Я его пока только издали видела.
– Да обычная деревня, – Лар пожал худенькими плечами, его первоначальный энтузиазм сменился выражением легкой досады. – Выращиваем овец, собираем травы, ловим рыбу тут... когда родители не видят, – добавил он с хитрой улыбкой. – Скорее бы вырасти и уехать отсюда! — горячо протараторил мальчик, и в его голосе звучала та же мечтательная решимость, с которой дети во всех мирах грезят о приключениях и дальних странствиях.
Аня невольно улыбнулась, узнавая в этом маленьком обитателе чужого мира то же стремление к неизведанному, которое когда-то и ее толкало мечтать о путешествиях далеко за пределы родного городка.
– А чем рыба тут лучше рыбы в реке? – продолжила расспрашивать девушка, с интересом разглядывая изумрудных рыбешек, которые уже почти не трепыхались в траве.
Лар огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и понизил голос до заговорщического шепота:
– Говорят, что в этом ручье она волшебная, делает сильным и большим, если ее съесть! — В его глазах сверкнуло то особое выражение, с которым дети рассказывают о чудесах, в которые сами наполовину верят, наполовину придумывают.
– Вот как? – Аня перевела взгляд на струящийся ручей и только сейчас заметила, что его воды пронизаны тем же мерцанием, которое она видела в реке. — А с виду обычная вода, нет?
– Нет, что ты! – Лар даже подскочил от возмущения, что его открытие не оценили должным образом. – Сама Юнлин этот ручей создала, так говорят! – Он произнес имя хозяйки таверны с благоговейным трепетом, смешанным со страхом. – А она всем помогает, кто к ней обращается.
Аня нахмурилась, пытаясь сопоставить противоречивую информацию.
– Постой, ты же сказал, что родители запрещают сюда ходить из-за демонов, – она осторожно указала на логическое несоответствие. – А сам говоришь, что к хозяйке приходят за помощью.
Лар уселся на корточки рядом с рыбой, задумчиво поглаживая свою самодельную удочку. На его лице отразилась особая серьезность, с которой дети пытаются объяснить сложные вещи, которые сами не до конца понимают.
– Ну вот взрослые и ходят, – наконец произнес он, как будто это все объясняло. – Она им всякие настои дает, амулеты. А деревня за эту помощь ей платит товарами да продуктами. Кто чем может.
Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.
– Но детям нельзя. Говорят, там опасно. А я думаю, просто не хотят, чтобы мы видели, что там на самом деле, – добавил он с проницательностью, которая иногда удивительным образом проявляется у детей. – Моя старшая сестра однажды ходила с мамой, когда та заболела сильно. Вернулась и сказала, что видела, как Юнлин превращалась в птицу с человеческим лицом!
Он произнес последнюю фразу с торжествующей интонацией, явно ожидая реакции удивления или недоверия. Но в его глазах Аня заметила проблеск сомнения — похоже, и сам Лар не был до конца уверен, правда это или очередная деревенская байка, которыми старшие дети обычно пугают младших.
– Понятно, – протянула Аня, стараясь сохранить серьезное выражение лица, хотя уголки губ предательски подрагивали.
История о Юнлин, превращающейся в птицу с человеческим лицом, напомнила ей о детских страшилках, которыми они с подругами пугали друг друга на ночевках. Впрочем, после всего увиденного в этом мире, она уже не была уверена, что это просто выдумка.