Он выпрямился и продолжил уже нормальным тоном, хотя всё ещё достаточно тихим, чтобы их разговор оставался приватным:
– Конечно, большая часть этих историй – не более чем суеверия, выгодные Гильдии. Но факт остаётся фактом: использование магии без лицензии Гильдии считается серьёзным преступлением. Особенно если речь идёт о природной магии, которую так боятся власти после Катастрофы.
Его взгляд скользнул к руке Ани, спрятанной под книгой, словно он знал о метке, пульсирующей там, под тканью рукава. Девушка невольно сжала руку с меткой в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, причиняя боль – но эта боль казалась якорем, удерживающим её в реальности среди нахлынувшего страха.
– И что... что делают с этими одунами, когда их находят? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
Перед глазами мелькнули строки из книги о "мучительном ритуале Извлечения" и таинственная пометка на полях: "Хуже смерти."
Эльдар посмотрел на неё долгим изучающим взглядом, словно оценивая, стоит ли говорить всю правду или смягчить её для напуганной чужестранки. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на сострадание, но оно быстро сменилось решимостью человека, привыкшего называть вещи своими именами.
– В лучшем случае – Хрустальные Темницы, о которых вы, вероятно, уже прочитали, – ответил он, и его бархатистый голос приобрел металлические нотки. – Магические тюрьмы, где каждая клетка настроена на подавление индивидуальной магической сигнатуры заключённого. Представьте, что вы заперты в комнате, где каждый сантиметр пространства давит на вас, лишая самой сути вашего существа. В худшем – ритуал Извлечения, который лишает человека всякой связи с магическими потоками. Высасывает саму искру, делающую мага магом. Некоторые считают это милосердием по сравнению с пожизненным заключением. Другие говорят, что это всё равно что лишить птицу крыльев или рыбу – возможности плавать.
Его голос стал тише, почти интимнее:
– Те, кто пережили Извлечение, больше не являются собой. Они существуют, но не живут – пустые оболочки, лишённые той внутренней искры, которая делает нас... нами.
Он замолчал, давая Ане время осмыслить услышанное. В библиотеке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками таверны и едва слышным дыханием собеседников. Затем, словно приняв какое-то важное решение, Эндар продолжил более оживлённым тоном, в котором проскальзывали нотки утешения:
– Впрочем, не стоит слишком беспокоиться прямо сейчас. В "Дивногорье" действуют свои правила и Гильдия предпочитает не вмешиваться в дела Юнлин. Долгая история и множество взаимных обязательств, – он слегка улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав моложе. – Пока вы здесь, вам не грозит опасность из-за случайных проявлений магии.
Он бросил многозначительный взгляд на её руку, скрытую под книгой, и Аня поняла, что её метка все же не осталась незамеченной. От этого осознания по телу пробежала новая волна тревоги, но в то же время появилось странное чувство облегчения – словно тяжесть секрета, который она пыталась скрыть, стала немного легче оттого, что кто-то разделил его с ней.
– Но я бы советовал проявлять крайнюю осторожность за пределами таверны, – добавил Эндар, и его голос вновь приобрёл серьёзность. – Особенно с детьми – они искренни и непосредственны, но именно поэтому не умеют хранить секреты. Один неосторожный рассказ о странной леди, которая играла с водой, и патруль Гильдии может заинтересоваться новой гостьей.
В его глазах читалось неподдельное беспокойство, и девушка вдруг поняла, что этот мужчина, возможно, действительно хочет ей помочь, хотя его мотивы оставались для неё загадкой.
Аня невольно сглотнула, осознавая, насколько опасной может быть её ситуация. Неуверенно она разжала кулак, взглянув на метку, словно надеясь, что та могла каким-то чудом исчезнуть. Линии узора казались сейчас более тусклыми, чем раньше, но всё же были отчётливо видны.
– Я даже не знала, что делаю... что использую магию, – призналась она, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность человека, внезапно оказавшегося в центре событий, которых не понимает. – Всё произошло само собой. Сначала с костром, потом с водой... Это было похоже на... на дыхание. Естественное, как будто я всегда могла это делать.