Она подняла взгляд на Эндара, внезапно осознав странность его поведения. Напряжение, сковывавшее её плечи, на мгновение сменилось недоверчивым любопытством.
– Вы говорите об этом так... спокойно. Без страха или осуждения, – в её голосе прозвучало удивление. – Большинство людей, насколько я понимаю из прочитанного, отреагировали бы иначе, узнав, что перед ними... одун. Разве вы не боитесь последствий такого разговора?
Эндар издал тихий смешок, в котором слышалась не насмешка, а скорее горькая ирония, знакомая тем, кто слишком хорошо понимает абсурдность мира. Он поправил манжету своего изысканного камзола, и Аня заметила, что на внутренней стороне ткани вышит какой-то символ, напоминающий стилизованное пламя.
– Я не сказал, что вы одун. Это звание нужно... заслужить, – он слегка наклонил голову, изучающе глядя на девушку, и в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на оценку её потенциала. – Одун – это не просто человек с магическими способностями. Это тот, кто сознательно выбирает путь вне системы, установленной Гильдией. Это философия, образ жизни, а зачастую – и образ смерти.
Последние слова он произнёс с едва заметной горечью, словно вспоминая что-то личное.
– Что до моего спокойствия... – он сделал паузу, взвешивая, может ли сказать больше, – Скажем так, я принадлежу к тем кругам, где умеют ценить нюансы и оттенки. Где понимают, что истина редко бывает простой или удобной, а мир не чёрно-белый, несмотря на все усилия Гильдии представить его таковым.
Он бросил быстрый взгляд в сторону окна, где солнечные лучи уже начинали приобретать золотистый оттенок позднего дня, окрашивая пыльный воздух библиотеки в тёплые тона. Тени от книжных полок становились длиннее, создавая причудливый узор на деревянном полу.
– К тому же, – продолжил он, возвращаясь к Ане, – я могу отличить неконтролируемый всплеск силы от намеренного использования магии. Первое – естественно для тех, кто только открывает в себе способности, как распускающийся цветок, который не может не тянуться к солнцу. Второе требует обучении и практики - так же как дикий жеребец требует объездки, прежде чем станет верным скакуном.
Его метафоры звучали поэтично, но Аня уловила в них глубокое понимание предмета, которое не приходит из книг или поверхностного знакомства.
– Ваш случай, – добавил он тише, – интересен ещё и тем, что вы пришли из мира, где, судя по всему, магия работает иначе... или не работает вовсе. И всё же - она откликнулась на ваш зов. Это... необычно.
Эндар стремительным движением поднялся с кресла – без малейшего усилия или неловкости, словно гравитация имела над ним меньшую власть, чем над обычными людьми.
– Если позволите совет – слушайте Юнлин – произнёс он с неожиданной серьёзностью. – Она древнее, чем кажется, и знает об этом мире больше, чем все книги в этой библиотеке, вместе взятые.
Он улыбнулся, и эта улыбка неожиданно смягчила его аристократичные черты, сделав его лицо почти мальчишески озорным. В уголках его глаз появились тонкие морщинки, выдававшие привычку часто улыбаться, несмотря на всю серьёзность его манер.
– А пока, возможно, вас заинтересует вот эта книга, – добавил он с интонацией заговорщика, делящегося ценным секретом.
Мужчина направился к одному из дальних шкафов, расположенных в тени, где пыльные тома, казалось, были забыты даже самой хозяйкой таверны. Его шаги были бесшумными, словно он скользил над полом, а не шагал по нему. Достигнув нужного шкафа, Эндар поднялся на цыпочки с кошачьей грацией и извлёк с верхней полки небольшой том в потёртом тёмно-бордовом кожаном переплёте без каких-либо опознавательных знаков или надписей.
Вернувшись к Ане, Эндар протянул ей книгу с выражением, которое можно было назвать почти торжественным, словно передавал не просто фолиант, а ключ к сокровищнице.
– Здесь вы найдёте более... альтернативный взгляд на историю Элистрии и магические практики, — пояснил он, понизив голос до шёпота. – Никаких печатей Гильдии или одобрений профессора Шина.
В его голосе снова прозвучала та же нотка иронии, которая, как начинала понимать Аня, была его способом выражать несогласие с официальной позицией, не высказывая его прямо.
– Только не упоминайте об этой книге в разговорах с другими гостями, – предупредил он, и его синие глаза на мгновение стали серьёзными, почти суровыми. – Не все разделяют мою терпимость к неортодоксальным источникам знаний. А некоторые могут счесть своим долгом сообщить куда следует о распространении... альтернативных взглядов.
Книга была на удивление лёгкой для своего размера, словно бумага, из которой были сделаны её страницы, обладала иными свойствами, чем обычная. Когда Аня взяла её, ей показалось, что по пальцам пробежала лёгкая вибрация, похожая на слабый электрический разряд или на приветствие живого существа. Метка на её руке отозвалась едва заметным потеплением, словно книга и таинственный знак узнали друг друга. Кожаный переплёт под пальцами казался странно живым, а когда Аня слегка приоткрыла обложку, ей почудился аромат летнего леса после грозы — свежий, наполненный озоном и запахом мокрой листвы.