В этих простых словах Аня почувствовала странное успокоение. Было что-то надёжное в фигуре хозяйки таверны, шагающей впереди - уверенная походка, расправленные плечи, лёгкость движений, несмотря на возраст. Девушка ускорила шаг, стараясь не отставать.
Вода в ручье сверкала серебром в сумеречном свете. Журчание стало громче и глубже, словно ночью поток рассказывал иные истории, чем днём. Перейдя на другой берег по скользким от вечерней росы камням, Юнлин решительно повернула налево, туда, где горный склон становился круче, а деревья росли гуще, сплетая ветви в причудливый узор на фоне темнеющего неба.
– Слушай внимательно и запоминай, – голос Юнлин стал серьёзным, почти торжественным. Она остановилась на небольшой прогалине, окружённой древними деревьями, чьи стволы, казалось, светились изнутри слабым серебристым светом. – В нашем мире сейчас существуют две школы магии - природная и арканная. Первая находится под строжайшим запретом - именно её проявления обвиняют в разрушении Элистрии. Арканную пытается контролировать Гильдия магов, это сборище напыщенных идиотов.
Последние слова она произнесла с нескрываемым презрением, её обычно спокойное лицо на мгновение исказилось, словно от воспоминания о чём-то глубоко неприятном.
– Перворожденные держали в балансе и то, и другое, — продолжила она, и её голос смягчился, наполнился благоговейным трепетом. – И благодаря слиянию арканы и стихийной магии зародилась магия жизни. Этому они учили вас на Земле, в других мирах и тут, на Элистрии.
Юнлин сделала несколько шагов вокруг Ани, словно очерчивая невидимый круг. В воздухе повис аромат грозы и полевых цветов.
– Катастрофа искалечила магическое наследие этого мира. – в её голосе звучала горечь древней утраты. – Я не знаю почему, но дуалистов больше не рождается среди местных. Остались лишь те, кто владеет арканой, и те, кому подвластна стихийная магия. Первые презирают вторых, вторые ненавидят первых, а вместе они страшатся таких, как я. И таких, как ты.
Последние слова прозвучали как откровение. Ночной ветер внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание.
– Каких таких? – тихо спросила Аня, хотя уже понимала, к чему ведёт Лиса. Сердце колотилось так, что его стук, казалось, разносился по всему лесу.
– Тех, кто всё ещё способен управлять обеими силами, – Юнлин встала перед девушкой, её тёмные глаза в сумерках казались бездонными. – Не знаю, как это сохранилось в тебе. Думаю, изолированность Земли от Элистрии уберегла ваш дар от искажения.
Она говорила с уверенностью человека, который долго размышлял над этим вопросом и пришёл к логическому выводу. Аня почувствовала странное облегчение от того, что хоть кто-то пытается объяснить происходящее с ней.
– Но что за арканная магия? – спросила Аня с невольным скептицизмом. – Звучит как сказка или видеоигра...
– Элистрия, как и Земля, окутана линиями Силы, арканы, – спокойно пояснила Юнлин.
Она подняла ладони, и в сгустившихся сумерках на её руках проступили рунные узоры, мерцающие перламутрово-золотым светом - таким же, как метка на руке Ани. Девушка всматривалась в эти рисунки с изумлением: как она не замечала их раньше? Или их можно скрывать?
Между ладоней Юнлин соткался полупрозрачный светящийся шар - миниатюрная планета с незнакомыми очертаниями материков. Горные хребты, реки и озёра проступали с поразительной четкостью, словно живая трёхмерная карта. Мягкое сияние окутало лицо Юнлин золотистым ореолом, и на миг она показалась древней хранительницей этого мира.
– Это Элистрия до Катастрофы, – тихо произнесла Юнлин. В её голосе слышалась печаль по утраченному дому. – Прекрасная живая планета, окутанная силовыми линиями чистой арканы.
Вокруг светящегося шара-планеты проявились тонкие нити света, похожие на те, что Аня видела у Байкала. Они оплетали миниатюрную Элистрию, пересекаясь между собой и создавая узлы силы. Девушка не могла оторвать взгляд от этой живой геометрии - каждая линия пульсировала в своём ритме, словно часть единого организма.
– Там, где линии пересекались, Перворожденные возводили порталы, святилища и Залы знаний, – продолжала Юнлин, бережно поворачивая планету в своих ладонях. – Чем больше линий сходилось в одной точке, тем сильнее было место силы. Катастрофа разорвала многие линии, часть исчезла. Уцелевшие – ослабли.