Вдвоём они в один заход отнесли всю посуду к барной стойке. Юнлин мягко, но решительно взяла Аню за предплечье, развернула к себе и тихо произнесла:
– Не советую слишком сильно сближаться с Эндаром.
В её голосе не было угрозы, только искренняя забота, от которой у Ани защемило сердце – так бабушка предостерегала её от опасностей, когда она была маленькой и собиралась исследовать прибрежные пещеры Байкала.
– Почему? – спросила девушка, невольно понизив голос. – Он может выдать меня Гильдии?
– Нет, – Юнлин покачала головой, и её золотистые волосы качнулись в такт движению, отливая в свете ламп медовыми бликами. – Эндар в открытую не навредит тебе. Он знает, что ты под моей защитой. Никто кроме меня не знает столько о силовых линиях в этих горах. Он не захочет терять такого союзника.
Она бросила быстрый взгляд по сторонам, её чуткие уши повернулись, улавливая малейшие звуки, и продолжила ещё тише, почти касаясь губами уха Ани:
– Но ты ведь можешь и добровольно пойти с ним, верно? Он умеет быть... убедительным.
Аня промолчала, и Юнлин продолжила, отстраняясь и глядя ей прямо в глаза:
– Для него ты талантливый стихийник с необычным потенциалом. Больше ему знать не надо. Но Эндар из тех, кто стремится к новому миропорядку, а для этого им нужно уничтожить Гильдию. Это сложно, так как она пустила свои корни всюду, и этого спрута просто так не победить. Потому Эндар и ему подобные используют любые доступные средства. И в тебе он может увидеть именно такой шанс.
В её словах звучало предостережение, Аня невольно подобралась.
– Это плохо? – спросила она, слегка приподняв подбородок. – Гильдия же столько плохого делает. Ты сама говорила, что они преследуют стихийников, что из-за них многие вынуждены скрываться.
– Для Элистрии, может, и не плохо, – Юнлин задумчиво провела пальцем по деревянной стойке. – Возможно, перемены действительно необходимы. Но лично для тебя... – Она посмотрела Ане прямо в глаза. – Что делают с пришедшим в негодность инструментом?
– Чинят? – неуверенно предположила Аня, чувствуя, что ответ будет совсем другим.
– Выбрасывают, – жёстко ответила Юнлин. – Или разбирают на части, чтобы использовать для создания чего-то нового. А твоя сила... она слишком ценна, чтобы рисковать ею в политических играх. Слишком редка, чтобы стать просто фигурой на игровой доске.
Аня нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Слова Юнлин разбивали вдребезги то доверие, которое начало зарождаться между ней и Эндаром за обедом.
– Зачем тогда ты мне помогаешь? – спросила она прямо, скрестив руки на груди. – Я для тебя тоже инструмент?
В её голосе прозвучала обида, но Юнлин только мягко улыбнулась.
– Нет, – ответила она с неожиданной нежностью. – Ты сокровище. Редкое, драгоценное, которое нужно беречь. И тебе не место здесь, в мире, где магия искажена, а равновесие нарушено. На Земле у тебя больше шансов сохранить свой дар и уберечь его до лучших времен. До времени, когда Элистрия будет готова принять такой дар без риска его уничтожить.
В её словах звучала такая искренность, что Аня невольно поверила. Было что-то материнское в том, как Юнлин смотрела на неё – с заботой и тревогой одновременно.
– Поняла. Спасибо за предупреждение… – Аня кивнула, а затем, желая сменить тему, добавила. – Насчёт оплаты за проживание и обучение...
Мысль о том, что она пользуется гостеприимством Юнлин, не давая ничего взамен, не давала ей покоя.
– Я уже говорила, чтобы ты не беспокоилась, – хозяйка таверны мягко махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. – В старые времена помощь путникам считалась священным долгом.
– Не могу я так, – упрямо покачала головой Аня. – Бабушка всегда говорила, что нельзя принимать дары, не давая ничего взамен. Это нарушает равновесие.
Юнлин внимательно посмотрела на девушку, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Уши её дрогнули и повернулись вперёд – признак заинтересованности.
– Хорошо, – наконец произнесла она. – Я назову свою цену.
– Слушаю, – Аня выпрямилась, готовая услышать требование денег или услуг.
– Ты расскажешь мне всё о своей бабушке и её даре, – голос Юнлин стал серьёзным. – Все сказки, все ритуалы, всему, чему она учила тебя. Каждую мелочь, каждую деталь, которую ты помнишь.
Аня растерянно моргнула, не ожидая такой просьбы. Она думала о работе на кухне, уборке комнат — о чём угодно, но не о рассказах.
– Зачем тебе это? – спросила она, невольно коснувшись метки на руке. – Какая ценность в старых земных легендах? Это же просто… сказки.