- Мы туда и прошлогодние фотографии распечатали и вклеили, – продолжала мама, помешивая ложечкой в своей чашке, – которые ты на телефон свой снимала и на флешке нам оставляла. Хорошие получились, особенно те, где вы с бабушкой на её любимой поляне сидите.
- О, отлично, – обрадовалась девушка, подбирая остатки картошки вилкой, – надо оформить тогда странички с ними. Сухоцветы вклею заодно, что с того года в книге лежат. Помнишь, мам, те голубые цветочки, что мы с бабушкой собирали на склоне? Она ещё сказала, что они только в особых местах растут.
Отец молча слушал их разговор, изредка кивая. Он всегда с теплотой относился к увлечению жены и дочери фотографиями и цветами, хотя сам предпочитал проводить время за починкой чего-нибудь в бабушкином доме или рыбалкой на Байкале.
Позже, пожелав родителям спокойной ночи, Аня устроилась на своей кровати, подложив под спину подушку, и открыла старый альбом с фотографиями на последней заполненной странице. Кожаный переплёт приятно скрипнул под пальцами, а страницы чуть шелестели, будто спеша рассказать сокрытые на них истории. В прошлом году родители подарили дочери телефон с хорошей камерой, и она старалась запечатлеть как можно больше летних моментов. Вот она с бабушкой сидит на завалинке - баба Нина в своём любимом цветастом платке, с морщинистым, но таким живым лицом, а рядом Аня с русой косой через плечо. А вот старушка стоит на залитой солнцем поляне с корзинкой, полной свежесобранного чабреца, тонкие пальцы любовно перебирают веточки, а глаза щурятся от яркого света. О лечебных растениях она могла рассказывать часами, и те знания, которые Аня получила благодаря бабе Нине, даже помогли девушке в учёбе на курсе. Вскоре страницы с новыми фотографиями были украшены сухоцветами - голубыми, лиловыми и жёлтыми, собранными прошлым летом, узорами из тонкой бумаги и памятными надписями, выведенными аккуратным почерком. Под каждым снимком - дата и место, как учила её бабушка: "Память человеческая ненадёжна, а бумага всё хранит". Аня принялась пролистывать альбом в обратном порядке, и каждая фотография оживала в ее памяти, унося в такое светлое прошлое. Вот она совсем маленькая, лет пяти, с двумя косичками, в смешном сарафанчике, сидит на коленях у бабы Нины. А вот первый поход за ягодами и грибами. С каждой страницей она словно возвращалась всё дальше в детство, к тем беззаботным дням, когда мир казался огромным и полным чудес…
- Анютка, выди из дому! – позвала внучку баба Нина, стоя на улице у открытого окошка. Ее загорелые руки опирались о подоконник, а седая коса была уложена вокруг головы, как корона. – Иди погляди, горы-то каки красивы сёня.
- Бегу, бабушка, бегу! – звонкий девчачий голосок раздался из глубины избушки, следом послышался топот ног и на крыльцо выскочила Анюта, одетая в цветастый сарафан. Две косички ее были перевязаны желтыми ленточками, на курносом носике краснела свежая царапина – следствие вчерашних игр с соседским Васькой. Наскоро обувшись в сандалики, девочка подбежала к бабушке и крепко обняла ее.
- Егоза ты моя, – ласково произнесла старушка, гладя девочку по голове. От ее рук пахло травами и свежеиспеченным хлебом. – Погодь, возьму корзинку да подём с тобой дикого луку рвать, апосля нарежем его, посолим. Мамка-то твоя любит лук энтот, я ей в город отправлю с оказией.
Баба Нина скрылась в доме и вскоре вернулась с плетеной корзинкой, накрытой чистой тряпицей. На поясе у нее висел старый кожаный мешочек, в котором, как знала Анюта, лежал небольшой ножик с деревянной ручкой – бабушка никогда не срывала травы руками, только срезала, приговаривая: "Не рви с корнем, милая, пущай растет дальше".
- Ты штой-то сёдни такая тихая? – спросила старушка, когда они шли по узкой тропинке, петляющей между высоких сосен. – Не болешь?
- Не, бабушка, я думаю, – серьезно ответила девочка, старательно перешагивая через корень, выпирающий из земли. – А правда, что в горах живут духи?
- Ох, любопытна ты, как сорока, – улыбнулась бабушка, но глаза ее стали вдруг внимательными. – А с чего ты взяла-то?
- Петька сказывал, что видал такого духа на пригорке у сосёнок. Зеленый такой был, с рогами. Врёт ведь – я там была и никого не увидала. – Девочка обиженно засопела, пнув маленький камешек на тропинке.
Бабушка остановилась, опёрлась на корзинку и внимательно посмотрела на внучку. Её старое морщинистое лицо стало серьёзным, а в глазах мелькнуло что-то, чего Анюта раньше не замечала – то ли тревога, то ли любопытство.