«Что... что это было?» – единственная связная мысль, которая лихорадочно пульсировала в затуманенном болью и шоком сознании Ани, пока окружающий мир стремительно терял свои очертания, размываясь и темнея по краям, словно старая фотография, объятая пламенем.
Последнее, что она увидела – встревоженное лицо Юнлин, склонившейся над ней, и её губы, беззвучно произносящие какие-то слова, возможно, заклинание. Зрение затуманилось, звуки стали глухими и далёкими, будто она погружалась на дно океана, а затем реальность окончательно растворилась в непроницаемой черноте. Девушка провалилась в глубокое беспамятство, её тело обмякло на холодных камнях, а сознание устремилось куда-то в бездонную пустоту, где не было ни боли, ни страха, ни зловещего шёпота – только бесконечная, всепоглощающая темнота. Где-то в этой темноте, на самой границе небытия, ей почудились странные образы – мерцающие силуэты, движущиеся словно под водой, и чьи-то глаза, холодные и древние, наблюдающие за ней сквозь завесу миров. Но и эти призрачные видения вскоре растворились в пустоте, оставив лишь эхо непонятного предупреждения, которое будет ждать её по ту сторону сознания, когда она наконец очнётся.
Глава 13
Над распростёртым телом девушки склонились Юнлин и внезапно появившийся Эндар. Аня лежала неподвижно, без единой царапины, но в сознание не приходила. Её лицо, обычно живое и выразительное, застыло в странном безмятежном спокойствии, словно она скользнула в глубины сна за гранью обычных сновидений. Но опытный взгляд арканиста видел иное — магические линии вокруг неё извивались подобно раненым змеям, искажённые неведомой силой, изогнутые вопреки известным ему законам.
— Что тут произошло? — спросил Эндар у Юнлин, осторожно проводя рукой над телом девушки.
Его пальцы едва заметно светились холодным серебром, оставляя в воздухе тающие следы древних символов, пока он пытался прощупать нарушения в потоке арканы.
— Воздух отверг её. Что-то напугало стихию, — медленно произнесла женщина-лиса. Её заострённые уши нервно подрагивали, улавливая то, что было недоступно обычным чувствам. — Что-то не так.
В голосе Юнлин звучала тревога, которую Эндар никогда прежде не слышал от хозяйки «Дивногорья». Она выпрямилась и напряглась, словно хищник перед броском. Воздух вокруг неё сгустился, приобрёл странную плотность, а затем фигуру женщины окутал призрачный свет, пульсирующий в такт невидимому сердцебиению. Он становился всё ярче, переливаясь золотом и лазурью, пока не стал почти нестерпимым. Арканист зажмурился, выставив руку со знаком защиты. Когда мужчина смог наконец открыть глаза, то увидел перед собой огромную призрачную лису. Над каждым из её девяти хвостов горел золотисто-голубой огонёк — средоточие древней силы. Когда лиса двигалась, огоньки оставляли в воздухе светящиеся дуги, словно звёзды, чертящие свой путь по ночному небу. Мужчина отступил, ощущая, как сама реальность прогибается перед этим созданием – сам он впервые увидел истинную сущность своей давней знакомой.
Свет, исходящий от Юнлин, разлился по поляне, отгоняя тени. В этом сиянии проявилось скрытое от обычного взора — шесть серо-чёрных бестелесных фигур замерли над неподвижным телом Ани. Они были подобны клочьям тумана, принявшим форму искажённых человеческих силуэтов, с вытянутыми конечностями и размытыми лицами. В их плавных движениях чувствовалась целеустремлённость хищника.
«Кирдээх куус», — шепнуло что-то в глубине сознания Эндара, — «пожиратели душ из Междумирья, древние, как сама тьма между звёздами».
Лиса-дух тоже заметила их и, не раздумывая, ринулась в атаку. Её движения, стремительные, неуловимые, оставляющие в воздухе лишь размытое сияние, словно прорезали саму ткань реальности. В каждом изгибе её тела чувствовалась древняя мощь, накопленная за столетия существования и твари из Междумирья подняли безликие головы, ощутив приближение грозного врага. Они издали вопль, похожий на какофонию из тысячи умирающих голосов, от которого задрожал воздух. Звук пронзил Эндара до костей, разливая волну боли от висков к позвоночнику. Арканист согнулся, закрывая уши, но крик проникал прямо в разум, минуя физические преграды.
Юнлин сцепилась с ближайшим противником, её клыки впились в бесплотное тело твари. С хвостов сорвались огни и устремились к остальным кирдээх куус, окружавшим духа-лису, но четверо призраков увернулись, изогнувшись невозможным образом. Они скользили, пытаясь зайти со спины, двигаясь в жутком, но скоординированном танце. Пятый же оказался слишком медлительным — в него влетело сразу три огонька, и тварь начала гореть словно лист бумаги, распадаясь на фрагменты, пожираемые магическим огнём. Уцелевшие противники держались на расстоянии, выжидая. Их тела меняли форму, то растягиваясь в теневые щупальца, то сжимаясь до человеческого силуэта. Юнлин рычала, заставляя дрожать воздух, её хвосты хлестали по магическим линиям, высвобождая энергию. Но даже могущественный дух не мог вечно противостоять четырём тварям из Междумирья и они это явно понимали, а потому не лезли на рожон.