— Это поможет снять боль, — просто сказала Юнлин, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность.
В камине потрескивали сухие поленья, отбрасывая теплые отблески на стеллажи с книгами и потолочные балки. Огонь был живым, Аня это теперь явственно чувствовала. Но сейчас пламя было полной противоположностью той яростной силе, что они призвали на вершине холма – спокойной и ласковый, он согревал и дарил уют. Девушка сделала глоток отвара, почувствовав, как горьковато-сладкая жидкость согревает горло и разливается теплом по всему телу. Боль постепенно начала отступать, сменяясь приятным онемением. Страха девушка больше не чувствовала. В её глазах, отражающих пламя камина, читалась уверенность и желание действовать, и это изменение не ускользнуло от внимания Юнлин.
Эндар же сидел и неотрывно смотрел на огонь. Его лицо, обычно хранящее выражение академической отстраненности, сейчас было открытым и уязвимым. Тени плясали по его острым скулам, подчеркивая глубоко посаженные глаза, в которых отражались искры пламени.
— То, что произошло сегодня... — наконец произнес он, не отрывая взгляда от огня, — Я никогда не видел ничего подобного. Ты соединила стихийную магию с моей арканой. Это считалось невозможным!
Аня бросила быстрый взгляд на Юнлин, ища поддержки. Хозяйка "Дивногорья" едва заметно покачала головой — предупреждение было ясным. «Не раскрывай всех карт».
— Я сама не понимаю, как это произошло, — осторожно ответила девушка. — Наверное, инстинкт самосохранения сработал.
Эндар повернулся к ней, его глаза лихорадочно блестели.
— Это может изменить все представления о магии Элистрии, — в его голосе сквозило возбуждение исследователя, обнаружившего нечто революционное. — Если бы мы могли воспроизвести этот эффект в контролируемых условиях...
— Сегодня был долгий день, — мягко, но твердо прервала его Юнлин. — И я думаю, Ане нужен отдых, а не магические эксперименты.
В её словах звучало предупреждение, которое арканист, похоже, уловил. Он откинулся на спинку кресла, но взгляд, который он бросил на Аню, говорил, что разговор лишь отложен, но не забыт.
— Ты права, прошу прощения, — примирительно произнес мужчина. Его глубокий голос смягчился, а в синих глазах мелькнула тень раскаяния. Он плавно сменил тему. — Такие сущности не появляются просто так. Что-то нарушило преграду в Междумирье. Что-то достаточно могущественное, чтобы разорвать ткань между мирами.
— Что такое Междумирье? — спросила Аня, все еще сжимая кружку в руках так, что побелели костяшки пальцев.
Горячий пар от травяного отвара клубился перед ее лицом, принося с собой успокаивающий аромат, напоминавший чабрец. Она попеременно переводила взгляд то на Юнлин с ее точеными чертами лица и неестественно прямой осанкой, то на Эндара, чьи плечи, казалось, несли невидимую тяжесть осознания происходящего. Предвосхищая их протест, она упрямо вздернула подбородок и добавила:
— Я не умираю. И уж точно не смогу спокойно сидеть и отдыхать после такого!
Упрямство в ее голосе и огонь в глазах вызвали невольные улыбки на лицах собеседников. Юнлин и Эндар переглянулись — в этом молчаливом обмене взглядами читалось больше, чем могли бы выразить слова.
— Это пространство, существующее за пределами реальных миров, — начала Юнлин, и её голос, обычно мелодичный, сейчас звучал глухо. Свет от камина отбрасывал причудливые тени на её лицо, придавая ему нечеловеческие черты. — Духовный план, если хочешь. Тюрьма для существ, которым не место в мирах живых. У вас их называют демонами.
Она сделала паузу, будто подбирая слова, способные объяснить непостижимое.
— Существа, живущие ради разрушения всего, до чего дотянутся. Их прикосновение обращает жизнь в прах, а радость — в отчаяние. Перворожденные когда-то смогли оттеснить их в Междумирье и запечатать там, заплатив за это невообразимую цену.
Юнлин провела рукой по серебряному амулету на шее, и на мгновение Ане показалось, что символы на нём вспыхнули синим светом.
— Проблема в том, что порталы между мирами истончают грань, словно ткань, которую слишком часто сшивали и распарывали, и эти твари могут проникать оттуда. Перворожденным всегда удавалось сдерживать их, но после Катастрофы это делать стало некому.
В её глазах промелькнула тень старой боли, быстро скрывшаяся за маской спокойствия.
— Но и порталов между мирами становилось всё меньше, а потому и их попытки прорваться оттуда прекратились. Однако некоторое время назад что-то изменилось. — Юнлин нахмурилась, морщинки на её лбу стали глубже. — Я пока не понимаю, что именно. Но порталы вновь стали открываться, хаотично и непредсказуемо, как раны в самой ткани реальности. Ты не первая гостья «Дивногорья» за этот год из другого мира, были и другие.