– Ты откроешь портал и Гильдия тут же последует за тобой. – Прошипела она, и в её голосе слышался шелест осенних листьев и рокот далекого грома. – Но хуже другое: каждый разрыв между мирами истончает границу. Кирдээх куус уже почуяли тебя – если дашь им след, они хлынут на Землю как саранча.
Её хватка усилилась, и Аня почувствовала, как кожу под пальцами Юнлин покалывает, словно от статического электричества.
– Ты действительно готова принести свой мир в жертву? Свою семью? Своих близких?
Аня замерла, словно окаменев. Она представила, как эти тени ползут по улицам её города, как бесформенные щупальца тянутся к окну её дома, где мама сейчас, наверное, места себе не находит от беспокойства... Ужас сковал её изнутри, сменившись решимостью, острой, как клинок.
– Тогда... – голос её дрогнул, но стал твёрже, наполняясь силой, которой она в себе раньше не знала, – тогда я остаюсь. И закрою все их проклятые порталы. Даже если для этого придётся ехать в самую пасть к Гильдии.
В глазах Юнлин мелькнуло что-то, похожее на уважение, а Эндар едва заметно кивнул, словно подтверждая какую-то давнюю догадку. Между ними, казалось, пробежала невидимая нить понимания, сотканная из тайн, о которых Аня могла только догадываться.
– Нам нужны доказательства, – медленно произнесла Юнлин, отпуская руку девушки. – Доказательства того, что порталы открываются не по моей воле, а из-за чего-то другого. Чего-то, что нарушает равновесие между мирами сильнее, чем присутствие древнего духа.
Она встала, подошла к окну и отодвинула тяжелую бархатную штору. За стеклом клубился ночной туман, окутывавший вековые деревья, словно призрачный саван. Где-то вдалеке тоскливо ухнула сова.
– И нужно понять, что именно вызывает эти разрывы. Что-то изменилось в самой ткани мироздания, я чувствую это, но не могу увидеть источник.
– Я могу связаться с... определёнными людьми в Гильдии, – осторожно сказал Эндар, понизив голос. – Не все там слепо следуют за Верховным архимагом.
Он бросил быстрый взгляд через плечо, словно опасаясь, что его могут услышать.
– Но им потребуются неопровержимые факты. Такие, от которых нельзя отмахнуться или перетолковать в угоду власть имущим.
– А что, если... – Аня снова села на диван, и старые пружины жалобно скрипнули под ней. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, словно защищаясь от холода, которого не было в натопленной комнате. В её глазах вспыхнула искра вдохновения. – Что, если мы найдём источник этих прорывов первыми? До прихода Стражей?
– Опасная затея, – нахмурился Эндар, и глубокие морщины пролегли между его бровями. Он машинально потянулся к шраму на шее, скрытому высоким воротником. – Но возможная. Я изучал подобные явления раньше, когда ещё был в Академии Магии. Если порталы открываются в определённом порядке или по какой-то схеме, мы можем вычислить следующий. Магические разрывы редко бывают полностью хаотичными, в них всегда есть закономерность, нужно только её увидеть.
– И поймать их с поличным, – кивнула Юнлин, и её глаза сверкнули, как у хищника, почуявшего добычу. Она отошла от окна и снова устроилась в кресле. — Показать, что настоящая угроза – не «Дивногорье», а нечто иное. Что-то, что использует разрывы между мирами в своих целях.
– Но для этого нам нужна информация обо всех прорывах, – Эндар потёр подбородок гладко выбритый подбородок. – Данные, которые есть только у Гильдии.
– У тебя же есть там связи, – напомнила Аня, подаваясь вперед.
– Есть, – Эндар тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость человека, слишком много раз обжигавшегося на доверии. – Но не уверен, что они рискнут... Гильдия сурово карает предателей. Последнего, кто вынес секретные документы, нашли в собственной постели с вырванным языком и выколотыми глазами.
Он замолчал, позволяя этим словам повиснуть в воздухе, как топор палача.
– А если я отправлюсь с тобой? – неожиданно для себя предложила Аня. – Если твои друзья увидят, на что я способна, возможно, они поймут, что стоит рискнуть.
Юнлин покачала головой:
– Слишком опасно. Если Гильдия узнает о твоих способностях раньше времени... – Она не закончила фразу, но тень, пробежавшая по её лицу, сказала больше, чем могли бы выразить слова.
– Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока они придут сюда с обвинениями! – воскликнула Аня, и её голос дрогнул от отчаяния. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Я не хочу бежать и прятаться.
Наступила тишина, густая и вязкая, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да тиканьем старинных часов на стене, отсчитывающих секунды с механической беспристрастностью.