Чем дальше она продвигалась, тем неумолимее улица вела её к центру. Как стрелка компаса, указывающая на север, так и эти древние камни направляли её шаги. И там, в сердце разрушенного величия, возвышалось главное здание, чей белоснежный шпиль пронзал небо стрелой, застывшей в вечном броске к звездам. Оно доминировало над руинами, притягивая взгляд с такой силой, что сил оторваться не было.
Что-то звало её.
Не звук, не голос - а само её тело отзывалась на этот зов. Руны на руке пылали теперь ровным золотистым светом, будто жидкое солнце текло под кожей. Каждый шаг вперёд усиливал странное чувство - будто в груди забилось второе сердце, чужое, но в то же время... своё.
— Иди... — прошептал ветер, или может быть, сами камни.
Аня сжала кулаки, ощущая, как тепло от рун медленно растекается по телу. Шаг за шагом она приближалась к главному зданию, возвышавшемуся на идеальной восьмиугольной платформе. Каждая из восьми граней основания простиралась метров на пять, а с четырех сторон, образуя крест, спускались величественные белые лестницы, напоминающие застывшие водопады.
Осторожно ступая по древним ступеням, девушка чувствовала, как руны на её руке пульсируют всё ярче, словно ведут её вперёд. Достигнув вершины, она замерла, потрясённая открывшимся видом: от центральной площади, подобно лучам звезды, разбегались восемь безупречно прямых улиц, рассекающих руины с математической точностью, будто начертанных рукой древнего архитектора.
Площадка под ногами была вымощена восьмиугольными плитами, прилегающими друг к другу без единого зазора. Удивительно, но даже после столетий запустения они лежали так же ровно, словно время обходило это место стороной. В самом центре платформы возносился стройный шпиль, устремлённый в небо, как застывший порыв ветра. У его основания виднелись массивные двойные двери трёхметровой высоты, покрытые причудливой резьбой — переплетением символов, в которых Аня с удивлением увидела что-то смутно знакомое.
Повинуясь неведомому порыву, Аня протянула руку к древним дверям. Они распахнулись перед ней без единого звука, словно только этого и ждали. За порогом клубилась тьма — не просто отсутствие света, а нечто живое, густое и осязаемое. Казалось, пространство за дверями перестало существовать, уступив место первозданному мраку.
И тогда появился Он.
Фигура возникла на пороге, возвышаясь над Аней и затмевая проем. Он не вышел, не приблизился — просто в один миг оказался там, словно соткался из самой тьмы. Его очертания колебались, размывались по краям, будто существо состояло из теней и пепла, но при этом обладало пугающей материальностью. Рядом с ним окружающий мир казался блеклым и ненастоящим, словно был лишь бледной иллюзией того, что действительно существует. У него не было ни доспехов, ни одежды в привычном понимании — тьма сама облекала его фигуру, то собираясь в подобие плаща, то рассеиваясь дымными щупальцами. Лицо скрывалось в сумраке, но Аня ощущала на себе взгляд — тяжелый, как могильная плита, пригвождающий к месту.
— Ты пришла слишком рано.
Его голос не звучал в воздухе — он вибрировал внутри неё, отдаваясь в костях, пульсируя в зубах, резонируя с каждой каплей крови. Аня застыла, не в силах даже вздохнуть.
— Это место — не для тебя. Не сейчас.
Он сделал шаг вперёд — и реальность словно треснула. Камни под ногами Ани вдруг потеряли твёрдость, превращаясь в зыбкую, ускользающую поверхность. Руны на её руке полыхнули раскалённым железом, вырвав из горла беззвучный крик.
— Уходи, — прошелестел голос, проникая в самые глубины сознания. — Ты должна научиться видеть.
Тёмная фигура едва заметно шевельнула рукой — простой, почти ленивый жест. В тот же миг невидимая сила обрушилась на девушку, ударив в грудь с мощью тарана. Воздух выбило из легких, мир перед глазами смазался в вихрь красок, и она почувствовала, как её тело отрывается от земли, отброшенное прочь от древнего порога с неумолимой силой.
Аня вздрогнула и распахнула глаза. Сердце колотилось в груди пойманной птицей. Утреннее солнце уже заливало комнату, пробиваясь сквозь неплотно задернутые занавески и рисуя на стенах причудливые золотистые узоры. Лёгкий ветерок, играя складками ткани, приносил с собой аромат свежеиспечённого хлеба и дымка из кухни таверны.
Девушка медленно выдохнула. Никакого древнего города, никаких кирдээх куус — лишь привычный скрип половиц под шагами постояльцев внизу и уютная простота маленькой комнаты. С опаской Аня подняла руку, разглядывая рунный узор. Внешне ничего не изменилось — те же бледные линии, те же загадочные завитки, словно начертанные невидимой рукой. Когда перед мысленным взором всплыли письмена с тех огромных дверей, она резко села и тут же охнула от пронзившей бок боли. Вчерашние ушибы отозвались острым, пульсирующим нытьем.