— Сегодня путь будет труднее, — предупредил Эндар, когда они снова заняли свои места в фургоне. — Дорога пойдёт через Серые холмы. Места там дикие, мало кто селится в тех краях.
Дорога постепенно становилась всё более каменистой и крутой. Фургон раскачивался сильнее, преодолевая неровности пути. За окнами проплывали безлюдные пейзажи — поросшие редким кустарником склоны, каменистые осыпи, изредка — одинокие деревья, изогнутые постоянными ветрами. Караван замедлил ход, погонщики вели антаров с особой осторожностью.
— Опасный участок, — пояснил Эндар, когда фургон особенно сильно качнуло на повороте. — Но единственный путь через эти холмы.
Аня смотрела в окно на открывающиеся виды. Внизу, в долине, виднелась лента реки, сверкающая в лучах солнца. Вдали, на горизонте, можно было различить тёмную линию леса. Внезапно передние фургоны начали замедляться. По каравану пробежал шёпот беспокойства — незапланированная остановка в таком месте не предвещала ничего хорошего. Фургон остановился на очередном повороте серпантина. Снаружи послышались громкие голоса, звон металла, топот копыт. Эндар напрягся и выглянул в маленькое окошко.
— Стража Гильдии, — процедил он сквозь зубы. — Они не должны были быть здесь.
Эндар быстро наклонился к Ане и шепотом произнёс, вкладывая ей в руку свой медальон — тяжёлый, с выгравированным узором, напоминающим созвездие:
— Забери и никому не показывай. И никому не говори, КТО ты на самом деле, — по его глазам Аня поняла, что именно мужчина имеет в виду.
— Ты знал? — выдохнула она, чувствуя, как холодеет внутри. — С самого начала, — в его взгляде мелькнуло что-то похожее на раскаяние. — И, к своему стыду, хотел использовать твой дар. Но сейчас ты должна сберечь себя. Что бы ни происходило, не вмешивайся. Ни словом, ни взглядом. Ты — торговка. Они не распознают твою иллюзию, сосредоточься на её поддержании — никто не должен видеть твоих рун. Удачи тебе, Аня.
Дверь фургона резко распахнулась. На дороге стояли пятеро мужчин в тёмно-синих мундирах с серебряной вышивкой. Их лица были скрыты под капюшонами, но осанка и манера держаться выдавали военную выправку.
— Эндар Нимир! Вы арестованы по обвинению в предательстве Гильдии! Нам приказано доставить вас на суд Совета Архимагов, — произнёс один из них, выступая вперёд.
Не глядя на девушку, остроухий вышел из фургона, подняв руки вверх. Аня аккуратно смотрела ему вслед. Видно было плохо — только спину Эндара, его гордо расправленные плечи и прямую осанку.
— Господа, спокойнее. К чему это представление? Вот он я и... — ему не дали договорить. Фигуру мужчины окутали ярко-голубые молнии, и он, коротко вскрикнув, упал как подрубленный.
Аня стиснула зубы, стараясь унять участившееся дыхание, и отвернулась. Медальон она уже спрятала за голенище сапога, чувствуя, как металл холодит кожу даже сквозь плотную ткань чулка. В тот же миг полог фургона откинулся, и внутрь заглянул один из стражей. В руке он держал кристалл, мерцавший лиловым светом. Медленно водя им от пассажира к пассажиру, он внимательно рассматривал каждого сидящего. Все опустили взгляд и не смотрели на солдата. Аня последовала их примеру, чувствуя, как метка на руке начинает едва заметно пульсировать под действием кристалла. Ничего не говоря, страж ушёл.
— Грузи его и едем, — донеслось снаружи.
Вдруг со стороны зарослей раздались выстрелы, в стене фургона появилось несколько мелких дырочек. Аня взвизгнула от неожиданности, а кто-то из сидящих рядом пассажиров упал и на его одежде начали расплываться тёмные пятна крови. Следом раздались взрывы, послышались крики снаружи. Фургон тряхнуло, а запряжённый в него антар громко заревел и рванул вперёд. Аня в панике постаралась ухватиться за борт, чтобы не упасть. Раздался еще один взрыв, громкий треск, и фургон накренился, заваливаясь на бок. Мир перевернулся, девушку подбросило, в неё кто-то врезался и свалил с ног. Больно ударившись головой о деревянную скамью, она почувствовала, как сознание ускользает, а перед глазами расплываются чёрные пятна. Последнее, что она ощутила — как медальон Эндара обжигает кожу, словно раскалённый кусок угля.
Темнота отступала медленно, неохотно. Сначала Аня ощутила боль в затылке — тупую, пульсирующую. Затем почувствовала запахи — дым, пыль, что-то металлическое, похожее на кровь. Слух вернулся следующим — потрескивание огня, стоны, приглушённые голоса вдалеке. Она попыталась открыть глаза. Веки казались неподъёмно тяжёлыми. Наконец, сквозь полуопущенные ресницы она увидела оранжевые отблески пламени на камнях. Осторожно пошевелившись, Аня поняла, что находится среди обломков фургона. Рядом кто-то стонал. С трудом приподнявшись на локтях, она осмотрелась. Фургон лежал на боку у самого края обрыва, частично разрушенный. Несколько тел виднелось среди щепок и разбросанных вещей. Дальше по дороге валялись другие перевёрнутые повозки и люди, суетящиеся вокруг раненых.