Милютин положил руки на плечи товарища.
– Ты прости меня, Эдуард! – зашептал Олег. – Прости, если сможешь. И зачем я только втянул тебя в это?! Остался бы здесь, и ничего бы не случилось. Я всё испортил.
Веселовский совсем сник. Нет, нет, нельзя ему раскисать! Он единственная опора своего напуганного, истерзанного и замученного народа.
– Ты всех спас, Олег! Ты всех спас. Слышишь? Если бы не ты, я был бы мёртв! Ещё бы минута, и я был бы мёртв!
– Вот именно! И если бы не я…
– Ты не виноват. Не виноват, слышишь? Не более, чем все остальные, – горячо зашептал Эдуард, и хмурое лицо его друга просветлело. – Ты вернулся, это главное. И я понимаю, прекрасно понимаю, чего это стоило. Каков твой план, Олег? Я во всем поддержу тебя.
– Я постараюсь исправить ситуацию, – Веселовский окинул площадь решительным взглядом. Большинство творцов уже успело разойтись, остались только пострадавшие, им оказывали первую помощь. Среди гвардейцев и творцов он заметил Виктора Алфёрова и Тату. Вот же негодники! Он запретил им здесь появляться! Очевидно, увязались за Цукерманом. А вот и он! Доктор беседовал с окружившими его творцами, очевидно, пытался их успокоить. – Мне расхлёбывать эту кашу, иначе и быть не могло. Я вел себя, как глупец, обрёк на несчастье стольких людей, позволил творцам бесчинствовать в вашем мире. Я не дал им того, что они жаждали. Перемен. Я не смягчил Закон, и погибли люди, появились порабощённые. Подобная трагедия не должна повториться, Эдуард. Настало время реформ. Следует изменить Закон. Но с этим я справлюсь сам. А ты вернёшься домой. Там ты нужнее…
– Это мудрое решение, Олег. Но как ты можешь здесь остаться, если того не желаешь? И как я могу тебя оставить? В одиночестве. Это невозможно!
– Я тебя обманывал. Я не спас твоего лучшего друга. Я взвалил на твои плечи непосильную ношу. Собственную ношу. И ты меня прощаешь? Прощаешь предателя?
– Прощаю друга! – воскликнул Эдуард, и Олег несмело улыбнулся. Он протянул Милютину руку, но вместо того, чтобы пожать ладонь, схватил за запястье и принялся считать пульс. Олег сдвинул брови.
– Досталось же тебе! Полез в самое пекло. Как всегда! – заворчал доктор Веселовский. – Если бы тебя затоптали, как бы я оправдался перед твоей сестрой?
Эдуард махнул рукой, мол, всё хорошо. Любые раны, кроме смертельных, в мире Небытия заживали в считанные часы. Веселовский не стал спорить. Знал, бесполезно.
– Олег, понимаю, что моя просьба неуместна, но, прошу, позволь поговорить с Макинтайром. Я хочу узнать, что он сделал с Ларисой. Куда он её отправил.
Веселовский занервничал. Пусть и знал: первым делом Эдуард заговорит о Ларисе. Разумеется, все его мысли только о ней. И придётся сообщить ему, что… И почему, ну почему он так часто становится вестником плохих новостей? Меж бровей Эдуарда пролегла тревожная складка, он ужасно переживал за Ларису и только и думал о том, как её найти, спасти… Не следует его обманывать, не следует… только хуже будет.
– Создатель не успел отправить Ларису в очередное путешествие. Она здесь, в столице.
Эдуард просиял, а Олег скривился, словно от боли. Смотреть на радость друга в той ситуации было даже тяжелее, чем на его страдания. Ведь радость эту, это облегчение можно было отнять всего лишь одним словом, одним жестоким словом.
– Значит, она в безопасности! О, слава Богу! Олег…? – скорбное выражение лица Веселовского было красноречивее всяких слов. – Что не так? Что с ней? Что случилось с Ларисой? Ты знаешь… Ты же знаешь… Скажи, не мучай меня!
– Она нам помогла, – прошептал Олег, переминаясь с ноги на ногу. – Без Ларисы мы бы не остановили создателя и его чудовищ. Они заполонили все миры, эти твари. Создателя может одолеть только ему подобный, такой же могущественный создатель. Лариса Владимировна сама предложила нам помощь. Она изменила судьбу Небытия. Создала будущее, в котором Макинтайр потерпел поражение и был схвачен, я же занял положенное место и собрался смягчить Закон…
– Но с ней всё в порядке, Олег? С ней всё в порядке? – в порыве чувств Эдуард схватил друга за воротник и потряс. Кажется, ему не было дела до поступков Ларисы, он думал только о её безопасности.
– Я не знаю…, – Веселовский отцепил пальцы друга от своей одежды. – Прошу тебя, успокойся! Негоже так нервничать, – добавил он, заметив, что глаза молодого человека налились кровью. – Я понимаю, ты переживаешь, но…
– Как не знаешь? Как не знаешь? Что с ней, Олег? Она жива? Жива!? – затрясся Эдуард.