– Жива, успокойся, конечно, она жива. Но не думай, что изменить будущее очень просто. Лариса отдала дар творца, чтобы помочь нам.
«Чтобы спасти тебя от смерти».
– Где она сейчас?
– В Белой башне. Она была там, когда мы прибыли. Эдуард… постой! Эдуард, ты должен знать, что Башня…, – Олег попытался схватить друга за рукав и удержать, но тот ловко увернулся и ринулся прочь. – О Боже! Остановите его! Остановите же его! Эдуард, ты должен знать…
Вот только Милютин ничего не хотел знать, ничего не желал слышать. Ему не было ровным счётом никакого дела до объяснений, он должен был добраться до Ларисы, должен был её увидеть. Ох, Эдуард чувствовал, что она в опасности, знал, что она вытворит что-нибудь эдакое, рискнет собой. А он… не сумел её удержать, остановить, переубедить.
Белая башня виднелась в дали, его бывшая темница, печальный символ суровости Закона. Его темница, её могила. Сердце было готово выскочить из груди, холодный воздух обжигал горло, но Эдуард и не думал останавливаться, не собирался отдыхать, никому не позволил себя задержать. Словно крылья выросли за спиной. Он должен был её увидеть, убедиться… убедиться… Милютин вбежал по лестнице, всем телом навалился на тяжёлые двери, толкнул их, чуть было не рухнул на пол, когда они со скрипом отворились. И замер, открыв от удивления рот. Залы башни были пугающе пусты. Ни слуг, ни даже мебели, исчезли книги из библиотеки, белые ткани и штандарты, зеркала и свечи. Что же случилось? Что случилось?
– Лариса! Лариса! – Эдуард бросился вперед по коридору, тяжело дыша, он поднялся по лестнице, он поднимался всё выше и выше, звал Ларису, заглядывал в каждую комнату, в каждую залу. Пустота. Пустота. Белые сверкающие залы, ни шороха, ни стона. Ничего!
– Лариса! Отзовись! Покажись, Лариса! Где же ты? Нужно выбираться отсюда! – он задыхался, по телу расползалась острая боль, порождённая быстрым бегом. Но куда мучительнее был страх. Он сводил с ума.
– Лариса! Лариса!
Только одна дверь была заперта. Самая маленькая комната на верхнем этаже. Ишь куда забралась! Не желала, чтобы её нашли. Чтобы её спасли… Жертва. Жертва. Чтобы изменить будущее, нужно принести себя в жертву. И Лариса пошла на это! Проклятье! Эдуард в исступлении дергал за ручку до тех пор, пока не сломал её, он стучал в дверь кулаками, кричал и ругался, а с другой стороны не донеслось ни звука. Лариса не отзывалась. Милютин отчаялся, охрип, разбил в кровь руки, но вышиб дверь. Только в той комнате осталась мебель, а пол был устлан рисунками. Эдуард ступал по ним, как по ковру. Лариса так и не выпустила из пальцев карандаш. Она положила голову на руку, а длинные распущенные волосы укрыли её красным покрывалом. Эдуард повернул девушку лицом к себе, она не шелохнулась. Белая, слабая, безвольная, как кукла.
– Лариса! Лариса! Что же ты наделала? – молодой человек вытащил из её пальцев проклятый карандаш, разметал рисунки, отбросил их прочь. Она дышала, пусть и слабо, но глаз не открывала. Она, совершенно измученная, крепко спала. Жива! Жива! – Лариса! Лариса! – Милютин оттолкнул кресло, обитое белым бархатом, поднял девушку на руки. Её пальцы, щёки, платье были перепачканы в чернилах и красках. Она слишком торопилась.
Рисунки начали растворяться. Исчезли белые гардины, подсвечники, карандаши и краски, стол и кресла. Сама Белая башня исчезала. Так вот чего хотела Лариса! Освободить благословенного, избавить его от вечного заточения в этих стенах, а заодно сгинуть здесь самой. Исчезнуть. Вот как она хотела искупить вину.
– Проклятье! – крепко прижимая к себе девушку, Милютин ринулся прочь из комнаты, он бросился вниз по лестнице, а перила и ступеньки позади него превращались в пыль. Исчезали двери и стены, исчезали, исчезали… Он опережал разрушение на один шаг, он боялся поскользнуться, оступиться, упасть. Лёгкие горели огнём. Неужели им обоим придётся умереть вот так?
Каким-то чудом Эдуард успел выбраться, как только он переступил порог, Башня растворилась. На Милютина смотрели десятки испуганных и восхищённых глаз. Тата бросилась обнимать брата, а он, бледный, как смерть, едва держался на ногах. Он словно постарел на несколько лет. На беднягу сыпались вопросы, а он, потрясённый, и слова не мог вымолвить. Он не поднимал глаз, всё смотрел и смотрел, как снежинки таят, едва коснувшись волос Ларисы. Та не проснулась, даже не пошевелилась.
«Вернись! Вернись, Лариса! Не оставляй меня!»
– Нужно отнести бедняжку в тепло, там она непременно очнётся, – Сюзанна ласково погладила Эдуарда по плечу, а Аделаида укрыла Ларису красным плащом.
– Есть ли надежда? – зашептал молодой человек, он отказывался от помощи, не желал выпускать из рук драгоценную ношу. Уж теперь-то он её никогда не отпустит!