Такие тонкие практики в Ордене называют магикой, магической наукой. Именно в её имя создан Орден, к овладению ею мы идём по ступеням посвящения.
Моя задача — помочь этим детям усвоить всё то, что им не далось на школьном Богословии, а после — позволить познакомиться с Тайным знанием или хотя бы подглядеть за ним одним глазком. Всё начало учебного года пропущено, поэтому до самых зимних праздников мы будем заниматься четырежды в неделю. Закрыв самые вопиющие пробелы в образовании, я стану рассказывать о том, как можно изменить мир вокруг силой своего разума.
С теми, кто проявит себя способными, я буду потом заниматься дополнительно — уже лично, наедине, по тому расписанию, которое я сама сочту уместным. Я могу привести ученика и к первой ступени, и ко второй, а вот для посвящения в третью придётся приехать в одну из Лож Ордена.
До этого, впрочем, вряд ли дойдёт. К следующей осени Орден даст мне новое назначение, в новую школу, которой не хватает учителя. И так снова, и снова, и снова — год за годом, пока немощность не заберёт все мои умения.
Когда-то, когда я была мелкой соплёй и сидела на таком же школьном собрании, я мечтала совсем не об этом. Но План всегда бывает твёрже человеческих мечт.
🜛🜛🜛
Назавтра я попросила Петра Васильевича плотно зашторить окна, а потом самолично подоткнула ткань и кое-где приклеила её скотчем к откосам, создавая в зале насколько возможно плотную темноту. Включила свет. Повариха с кухни украдкой осенила себя знамением.
Сильно пахло тушёной капустой. К ней подавали ёжики в помидорах, и Пётр Васильевич уже с большим облегчением согласился, когда я напросилась сегодня обедать в школе. Дома у меня всё ещё были кошачьи подношения из мышиных трупиков и суп, закисший в волшебном Димином ящике: погода была пока недостаточно холодной, а пользовать его холодильник я всё-таки сочла неприемлемым.
Ученики сегодня стремились на задние ряды и выглядели порядком шокированными моим списком, но истязать их вопросами я пока не планировала.
Вместо этого я показывала ученикам свечу. Это была самая обычная свеча, не церковная, довольно толстая, порядком оплавленная, с потёками на боках.
— Кто хочет потрогать? — предложила я.
И, не дожидаясь энтузиазма — шансов его встретить было не очень много, — пустила свечу по рядам, а потом принялась спрашивать, кто и что может сказать о моей свече.
Она была тяжёлая. Белая. Из пчелиного вроде бы воска? С травами какими-то внутри. Формовая! — сообразил парень в растянутой горчичной кофте. «Примерно половина уже сгорела», — робко заметила картавая девочка.
Я ободрительно кивала.
— То, что вы сейчас сказали о моей свече, вы сказали о свече как о физическом предмете, — объясняла я, выставляя свечу на столе перед раздачей так, чтобы всем было хорошо видно. — Она материальна, её можно потрогать, подержать в руках, взвесить, кинуть в воду, разломать, забыть в дальнем углу шкафа на десять лет, чтобы паук свил вокруг свою паутину…
Я выключила свет, и ученики заморгали, зашуршали чем-то. Из-под штор всё-таки немного пробивалось солнце, и полной темноты не вышло, но для моих целей этого было достаточно.
Я поставила перед свечой фонарь и включила его. На щите закрытого раздаточного окошка появилась жирная тень и ещё несколько бледных, поменьше — от света из окна.
— Как и всякий предмет в мире, свеча существует одновременно в материальном мире и в мире духовном. Мы говорим, что реальность и эфир отражаются друг в друге. Вы пока не можете увидеть эфир, но сейчас вы видите свечу и тень от неё. Тень невозможно потрогать, её нельзя взвесить, её нельзя сломать. Примерно таково же и отражение предмета в эфире. Тень и отражения существуют вместе со свечой и меняются одновременно с ней. Теперь представьте, что я хочу, чтобы тень выглядела иначе. Что мне для этого нужно сделать?
— Погнуть свечу? — брякнул кто-то из самого дальнего угла.
Слава Богу, они всё-таки не все деревянные и инертные!
— Именно. Я могу, например, отрезать кусок свечи, — я чикнула ножиком, — и тень отразит это. Когда что-то меняется в материальном мире, эфир меняется тоже. Изменить тень довольно легко. Но что, если я хочу изменить свечу?
На этот раз все промолчали.
— Я могу просто взять свечу и сделать с ней что-нибудь. Снова чикнуть ножиком… но могу и изменить тень. Тень и предмет связаны неразрывно. Если изменится тень, предмет не сможет остаться таким же, каким он был. К сожалению, мы не очень-то умеем менять тени… но мы не бессильны в эфире. Работая над своей волей, мы можем научиться воздействовать на эфир. Тогда я могу изменить свечу на тонком, высшем плане, и она изменится в материальном мире. Например, вот так.