Я выложила на стойку рад и двадцать сколов, а уже через несколько минут сражалась с дверью кабинки, которая всё время норовила открыться сама собой.
— Здравствуйте. Братство Песка и Солнца приветствует каждого стремящегося к воплощению Плана.
«Начинается», — мысленно вздохнула я.
— Здравствуй, Повелитель Узоров и Лорд Берегового Бриза. — Я произнесла это со всем возможным почтением, надеясь, что угадала: этот титул в часовой традиции полагался посвящённым пятой и шестой ступени. Более младших служащих вряд ли подпустили бы к телефону Ложи, а для более старших нашлась бы более достойная работа. — Я Наталья, дочь Алексея из Вишняковых, Властительница над Планетарными Знаками, Следующая по Чистому Пути, Служащая Знанием, верная сестра Ложи Белого Пера. Я желаю говорить с теми, кто разделяет мой Путь.
Телефонная трубка загадочно кашлянула в ответ. Судя по надменному тону, которым меня поприветствовал служащий — и по тому, что он даже не потрудился представиться, — он меньше всего ожидал звонка посвящённой.
— С инквизиторами? — робко спросил он.
Его голос скрипнул, ломаясь. Совсем мальчишка ещё. Может, он и до пятой ступени ещё не дорос, а к телефону подошёл только потому, что наставник отлучился по нужде.
— С инквизиторами, — подтвердила я.
— Э-э-э… м-м-м… как ваше имя, вы сказали?
Я повторила в точности, от «Натальи, дочери Алексея» и до «верной сестры». Смущённый парень вежливо попросил меня подождать и мучительно долго возился с телефоном — у меня в трубке загадочно щёлкало.
— Да, — отрывисто сказал мужчина.
Этот был взрослый. Скорее даже — возрастной. И не великий любитель многословных приветствий, к моему большому счастью.
— Наталья Алексеевна Вишнякова, инквизитор одиннадцатой ступени, сейчас я служу знанием в посёлке Дивноводное. Я хочу сообщить, что наблюдала гостя.
— Изгоните его, — безразлично сказал невидимый собеседник. — Если вы инквизитор, вы умеете.
— Гость находится глубоко в лесу, к северо-западу от Дивноводного, не менее чем в двадцати километрах. Я слышу его на самой границе восприятия. Он силён и стар, между стадиями «к» и «м».
— Тогда не изгоняйте, — так же безразлично ответили мне.
— Я прошу вас записать астральные узоры. На случай, если понадобится свидетельство.
В трубке хмыкнули, и всё же безымянный посвящённый велел мне говорить. Я зачитывала знаки, но сомневалась, что он на самом деле записывал, и от этого в груди разгоралось чистое ядовитое бешенство.
— Ясно, — сказал мужчина, когда я договорила.
— Вы не могли бы зачитать? — очень вежливо спросила я. — Для проверки.
Инквизитор хмыкнул — и положил трубку.
🜛🜛🜛
На громкие гудки я ответила неподобающе для посвящённой: парочкой крепких слов, которыми бабушка называла особенно жадных поставщиков, да ещё и умудряющихся прикопать гнильё под приличным товаром. От моих пятнадцати минут оставалось ещё четыре, а ярости во мне хватило бы на всю дорогу до самого Силинска.
Он. Положил. Трубку!
И ничего не записал, разумеется!
Я сообщила о госте — а он — ничего — не записал!
Ему это что — шутка какая-то? Посмотрю я, как он будет смеяться, если эта тварь вырежет под корень всё Дивноводное!..
Я ударила ладонью по ни в чём не повинному автомату и добавила ещё несколько неподобающих слов.
Если бы кто-то в моей родной ложе выкинул подобное, его отправили бы на несколько недель отбивать какую-нибудь особенно неприятную трудовую повинность. Проштрафившиеся инквизиторы, от учеников от самого главы службы, были бы записаны в гробокопатели и так — лопатой — напомнили бы себе об обязанностях и ответственности.
Неизвестного местного инквизитора я бы с удовольствием этой лопатой треснула.
Я подумывала даже позвонить в столичное управление и там с чувством нажаловаться на недостойного служителя Ордена. Уверена, за это Братство Песка и Солнца как следует потрясли бы. Но, во-первых, тогда никакого сотрудничества с местными у меня точно не получится. Во-вторых, если звонок в Вежск стоит тридцать сколов за минуту, то сколько же будет стоить связь с Радолой?..
Как следует перебесившись, я решила отправить свои наблюдения письмами: одно в Силинск, другое — в столицу. Корреспонденцию полагается хранить, и вряд ли здешняя Ложа разленилась настолько, что в ней нет архива. Тогда по крайней мере данные сохранятся, а это главное, чего я хочу добиться.
Я опустилась на стул в кабинке и с силой потёрла лицо. И только теперь поняла, что в зале станции кто-то был. Говорили там на повышенных тонах.