Глава 9. Шут
- Люда, не могу больше. Мало того что он не сможет управлять моим делом – он даже магией пользоваться не способен. Кто мог вообще подумать, что мой сын окажется бездарем?
- Но выгонять его – это чересчур!
- Отлично, давай ему до старости зад подтирать! Нет, Эдип, хватит. Убирайся! Я всё, всё для тебя делал! А ты взять себя в руки не можешь!
- Нет, Бенедикт, погоди!..
Образ дома дёрнулся. Поплыли перед глазами лица родителей – и Эдип почувствовал, что лежит в кровати. Он открыл глаза.
Ангар освещали всё те же ведовские свечи в парящих шариках – они сгрудились у стола, за которым сидели ведьмы. Одна уже дремала.
И вдруг нахлынули воспоминания о прыжке в пропасть. Казалось, ему было всё равно. Вот только в душе что-то ёкнуло, когда Эдип приблизился к краю.
Что ещё ему было делать после того как отец выгнал его из дома? У него были все условия, чтобы не бороться за кусок хлеба, развивать полезные навыки – но даже так он ничего не смог. На улице такому бездарю не выжить.
В тот момент глухое сожаление о собственной бесполезности догнало, ударило острым ножом в сердце. Единственным решением казалось самоубийство. Далёким эхом отозвались в памяти речи короля: "если вас постигнут нужда или отчаяние, во дворце вам помогут". Но как король помог бы в этой ситуации? Ему незачем тащить бесполезного человека, да и некуда.
Но что бы Эдип ни предпринимал, эти злосчастные побеги, растущие из ног и руки, мешали довести дело до конца. Они оплелись вокруг балки, куда он вешал петлю - пришлось с руганью выпутываться и искать, чем их перерезать. Промаялся он с этим полдня, и в итоге, обессиленный, уснул прямо в том брошенном сарае. Хотел перерезать горло – но нож просто не влез между опутавших шею побегов. Вскрывал вены – но неизменно возвращался в сознание с пережатыми побегами предплечьями. Даже с крыши прыгал – но побеги неудачно цеплялись за кровлю, и он повисал вдоль стены, больно об неё ударившись.
И вот финальный аккорд мучений. Он должен был прозвучать криком и хрустом костей. Но захлебнулся чужой волей, и мелодия жизни зазвучала как-то по-новому, незнакомо.
"На самом деле ты не хочешь умирать", - сказал Антон.
Конечно, не хотел. Кто по-настоящему этого хочет? Но дальнейшей жизни не было видно. Туман. Безысходность. Разве это лучше успокоения в небытии? Эдип поднял руку и начал рассматривать кожу без единого шрама – порезы почему-то очень быстро срастались. В самом ли деле он мешал себе умереть? Сердце сжималось каждый раз, когда кончина казалась неизбежной. И сейчас, анализируя свои ощущения, мужчина вдруг понял, что своим нежеланием умирать, бьющимся где-то на границе сознания, он сам зажимал себе раны, хватался за край. Эти отростки заменили ему руки, которые привыкли безвольно опускаться.
А у дворца в тот первый день? Он же бессознательно цеплялся за окружающее в смутном желании, чтобы его оставили. Помогли. Он гнал прочь мысли о новом шансе, но полностью оставить надежду просто не получалось. Да разве он не угас? Разве ему не всё равно?
- О, и ты проснулся! – ворвался в уши бодрый голос Антона. – Тогда подъём! Будем разбираться, что у тебя за плющ!
Ведьмы зашевелились, и шары со свечками разлетелись по ангару.
- Во мне сыворотка, - буркнул Эдип и отвернулся, накрываясь одеялом.
- Какая беда! Обсудим, что происходило и почему – глядишь, додумаемся. Давай-давай! А то сейчас принесут завтрак – будешь нечищеными зубами есть… гм, кажется, было подходящее заклинание, чтобы не махать щёткой, - забормотал он.
У Эдипа мелькнула мысль, что Антон сейчас будет на нём испытывать новые приёмы. Мужчина привычно подавил желание высказаться против таких экспериментов – какая, в сущности, разница? Хуже, чем отчаяние в его душе, явно не будет. И всё же напрягся.
- Вот! – послышались шаги в его сторону. - "Как без труда почистить коготки". Принцип тот же. Пойду пробовать!
- Поищи заодно: "как восстановить коготки после неудачного эксперимента", - посоветовал Эдип.
Мысли снова вернулись к плющу. Но теперь уже не хотелось ломать Основу. Не так скоро. Может быть, отец ошибся, и Эдип всё-таки способен колдовать. Хотя опыт подсказывал: это просто случайная удача.
По ангару раскатился громкий крик, и эхо многократно его повторило – будто толпа людей увидела нечто пугающее. Эдип резко подскочил.
Из угла, где стояла раковина, мощной струёй хлестала вода. Антон лежал посреди ангара и пытался то ли остановить этот поток, то ли выбраться из него. Над парнем меланхолично плавал шарик со свечками, и по брызгам воды разлилась маленькая радуга.
- Буль-буль-буль! – заметив Эдипа, начал что-то объяснять парень.
«Дочистился», - вздохнул мужчина и направился в угол.
Тень скользнула вперёд быстрее него и расширилась, будто холод прибавил ей сил. Труба от сорванного крана загудела, когда Эдип начал закручивать вентиль. Напор воды постепенно уменьшился, а потом и вовсе иссяк. Со стороны стола послышалось хихиканье.
- Ух! Спасибо, - кашляя, Антон приблизился к соседу. – Теперь ты…. ух… и меня спас. Знаешь, - он передёрнул плечами и обхватил себя руками. – Вот зря ты на себя… бр-р… наговаривал. С тех пор как ты пришёл, проблем не было – сплошная польза. Может, ты будущий маг-лекарь?
- А я-то думал, душ тебя освежил, - покачал головой Эдип. – Однако продолжаешь плавать в грёзах. Это так ты коготки чистишь? Теперь ищи, как кран обратно прирастить.
- Там ржавчина была, - пояснил Антон. - Я и подумал, что надо счистить.
Эдип окинул его изучающим взглядом.
- Вчера мне показалось, что ты умный парень. Однако нет – как был балбесом, так и остался.
- Попрошу не выражаться! – немедленно вскинулся парень. – Я ведь… я ведь и в жабу могу превратить!
Он воинственно улыбнулся, наверняка представляя, как изучает подобное заклинание.
- Тогда не делай таких очевидных глупостей.
- Посмотрю я на тебя, когда колдовать сможешь!
- Я магию не выпячиваю. Чего мне стыдиться?
Эдип направился обратно, чтобы переодеться за ширмой у раскладушки.
- А как же плющ? – Ехидно сощурился Антон, догоняя его и снова ёжась от холода.
- Я понял, что происходит, и больше не позволю ему вылезти.
Парень отстал; обернувшись у ширмы, Эдип увидел, что сосед потрясён.
- Ты понял! Это же прекрасно! За завтраком расскажешь!