Назавтра Антон отправился к Мадлен, где нанёс заклинание прямо на одну из пластинок заново собранного вращателя – теперь уже без наворотов в виде шариков. А потом – будто с подсказки подсознания – вписал и блокирование энергии.
- Понимаешь, - сказал он, больше описывая ситуацию для себя, чем для Мадлен. – Зачем куча формул, когда можно сэкономить энергию? Как тебе такая мысль?
- Лишь бы работало подольше, - кивнула девушка.
Дальше Антон предоставил эксперимент ей. Но тут что-то пошло не так: пластинки не желали вращаться. На слова Антона изобретение реагировало, но девушка не могла заставить его работать.
- Ну, и что не так? – спросила она.
- Я вроде бы не цепляю потоки из камня, - озадаченно сказал Антон. – Не понимаю.
- Выходит, всё-таки цепляешь. Ты проверь как следует. – Она вздохнула. – Такая идея пропала... ай, ладно. Пошли чай попьём.
За чаем они много говорили о магии, как она работает, и пришли к выводу, что магия – пока не панацея от всех проблем: нужно работать руками и головой, если хочешь добиться чего-то стоящего. По-старинке, словом.
- Доживу ли я до того дня, когда мир будет действительно магическим, - вздохнул Антон, представляя нечто сказочно-футуристическое, где по одному слову предмет подходил, телепортировался в нужное место, бардак самоустранялся и прочие полезные вещи.
- От нас зависит. У меня вот тут возникла идея подумать над чисто магическими штучками – но с тебя консультация.
- Как тебя вообще понесло изобретать?
- Как и делать другие вещи. Поняла, что это сейчас необходимо и может принести известность.
- Жажда славы?
- Будто ты альтруист, - фыркнула Мадлен.
Антон улыбнулся.
- Я согласился помочь тебе, ну а ты постарайся помочь мне. Что полезного я могу наколдовать?
Мадлен задумалась.
- А ты поспрашивай. Даже просто поварёшку починишь магически – и ты герой. Кто ж откажется от магического зрелища?
В тот же день Антон сбегал в библиотеку и попросил все книги о Первородных, которые есть. Очень хотелось знать: каковы возможности Мяу и Мяулы, что они колдовали и, если повезёт – как.
«"Это мои детские записи", - вспомнил он слова Первородной. – Они были котятами в Архее. С тех пор они наверняка достигли большего, чем написано в учебнике».
Книг нашлось немало, штук пятнадцать: документальные труды по словам очевидцев, художественные произведения, сказки – и, конечно, летописи. Антон приволок всё домой и сел читать. Тут же нашлось, и что выписать: Первородные угадывали мысли; воплощали в жизнь любую фантазию; могли накормить нищего, сотворив обед из ничего. Конечно же, к выдуманным историям надо было отнестись скептически, но только ленивый и недалёкий маг не проверил бы описанные практики, ведь в случае удачи круг возможностей расширялся.
В одном фантастическом романе как раз и были прыжки во времени. Начиналась книга с того, что Праматерь Атомита погибла в битве с огненным монстром. А потому Первородные изобрели формулу изменения времени. Они вернулись в прошлое и спасли свою мать.
Любой плумеркец сказал бы, что задумка чушь: Праматерь вечна и бессмертна. Но читая роман, парень ни разу не покривился: очень всё было захватывающе и логично. Даже монстр представал равным Праматери, и битва была эпичной: среди бушующих вулканов и вздымающихся волн Праокеана.
В перерывах Антон не забывал тренироваться. Он предложил помощь по починке вещей соседям, и прямо на улице устроил представление с возвращением вещей в целое состояние. Всем было хорошо: маг получал свою порцию внимания, люди – целые вещи. А кто-то и вовсе заплатил за труд. Антон радовался: жизнь удалась.