Бывало и наоборот, когда я уже было, решал сделать какую-то несусветную глупость, ногу словно сжимали тиски и не давали двинуться. Я слышал, что у орков, освоивших лучше всего духов, есть ритуал подчинения. Но я не хотел подчинять себе того, кого уже считал своим другом. Вот он и помогал мне, толкая на верный выбор или оттаскивая от глупости.
Порой, мне даже снился дикий, зимний лес, занесённый снегом. Там всегда шёл снежный буран и дул сильный ветер. Но в этих снах, я не был человеком. Я был белым волком. Я видел своё отражение в водной глади огромной реки, протекающей рядом с небольшими горами. В них я всегда мог найти небольшую пещеру, если я устану от снега и захочу немного полежать и посозерцать эту красоту.
Само собой, это не были осознанные сны. И я чувствовал, мой белый друг, просто позволяет мне заглянуть к нему. Он делится своими ощущениями. Ведь я частенько нагонял дичь. А нагнав, рвал плоть, чувствовал кровь на своей довольной морде, и уже успокаивающейся азарт от погони.
Но вот в такие моменты, как сейчас, когда меня доводили, к моей вспыхнувшей ненависти, уже в моём мире, ко мне присоединялся мой дух. Сердце начинило биться ещё сильней, я ощущал предвкушение от грядущей драки и то, как по моей крови струится адреналин, смешанный с животной яростью.
— Что ж, раз не накидываешься — сказал Региус отпустив начавшее было превращение — значит твой дух не пытается овладеть тобой. Это хорошо, очень хорошо. Я было подумал отдать тебя в одно знакомое племя, чтоб ты подчинил его наконец-то.
— Мы уже это обсуждали. Я не собираюсь пленять друга, ради контроля над ним.
— Хмм. Друга говоришь. Может именно поэтому, он и не пытается овладеть тобой — он ненадолго задумался — ну да ладно. Эти зеленокожие скряги, всё равно не дадут мне хорошенько порыться в архивах о духах.
— Зельевар — я сразу же подобрался, так как тон Нарна был крайне серьёзен — что там?
— Мы скоро подъезжаем к углу. И Герберт, нам сказал что слышал, что на нём, нападали на проезжающих торговцев в прошлый раз.
От Нарна повеяло азартом охотника.
— Тогда выходим. Как и договаривались, в вылазке со мной, вы идёте впереди, я следую сзади, и не вмешиваюсь. Если вы не начнёте совершать ошибки конечно.
— Мы не подведём, командир.
— Можешь на нас рассчитывать.
Глава 17
Выдвинулись мы ближе к обеду. Дорога делала крюк из-за оврага, в который мы и спустились и пошли через лес. Парни впереди, а я понемногу отставал, пока не оказался за их спинами, и не укрылся за кустами.
***
— А лес то густой.
— Ага. Гораздо гуще, чем тот, в котором мы полосу проходим.
— Командир ты … какого хрена. — Нарн заозирался, но их Зельевара нигде не было, хотя казалось ещё минуту назад, немного отстал и следовал за ним.
— Командир? — нерешительно позвал я. — Знаешь братец, у меня порой мурашки от некоторых особенностей нашего десятника.
— У меня тоже брат. А мы еще не верили, когда он сказал, что незаметно отстанет. Он ведь реально прям как призрак.
— Ладно, пойдём тогда?
— Да, пошли.
Мы пробирались через лес, пытаясь двигаться как можно бесшумнее, и при этом охватывать взглядом как можно больше.
— Тихо — прошептал вышедший немного вперёд брат.
Я сравнялся с ним и тоже увидел небольшой лагерь. Человек на восемь-десять.
— Что делать будем? — Я всё-таки уступил брату в вопросе старшинства. И когда мы оставались вдвоём, Нарн становился ведущим. Я же при этом, стал более аккуратным и осторожным.
— Задачу нам поставили. Нужно её выполнять, что же ещё? Сейчас выберем лучшие места для нападения, и нападём с двух сторон.
— Давай тогда сначала понаблюдаем. Знаешь, что-то в этом лагере не то.
— Не трусь. Всё будет хорошо. Вон, смотри с правого края ходит очень беспечный часовой, он твой. А вот ближе к нам, слева — указал Нарн пальцем — такой же «бдюн», он мой. Занимаешь позицию, и смотришь на мою цель, как только я начинаю, действуешь и ты, понял?
— Как скажешь, но что-то здесь не так.
— Да? — Нарн приподнял бровь — и что же?
— Не знаю. Но не нравится мне это. Что-то мы упускаем.
— Не боись! Если что, я помогу. Судя по этим парням, они нам на один зубок.
Мы разошлись, и я занял понравившуюся мне позицию. Правда, следил я не за целью брата, а за ним самим. Маскироваться в лесу, у Нарна получалось так себе, зато он был лучше меня в прямом бою, что всегда выставлял очередным аргументом в споре за старшинство.
Я был напряжён. Порой, я словно чувствовал чужой взгляд. Но перед тем как занять это место, я всё хорошенько осмотрел. Хмм, может я, и правда зря волнуюсь? Вот Нарн начал движение когда его цель, развернулась спиной, но уже почти подобравшись, ступил на осевшую, сухую листву. Я не слышал звука, но видимо его услышал человек, к которому подобрался брат, так как тот резко обернулся.
Я не волновался за брата, человек и правда выглядел как тот, кто только вчера узнал как за меч держаться. Хотя судя по возрасту, должен был быть в войске, уклонист видимо. Но тут, с дерева, на котором, казалось бы, ещё мгновение назад никого не было, на брата спрыгнул чей-то силуэт.
Сначала, я хотел броситься брату на подмогу, но то самое смутное ощущение чужого взгляда, превратилось в тревожный набат, я отпрыгнул в сторону, а затем, рядом с тем местом, где я ранее стоял, услышал звук чьего-то приземления. Я думал уже развернуться к нему, но на звук падения, отреагировал не только я. Человек, который был моей целью, уже мчался на меня с занесённой за плечо дубиной.
Беспокоится сейчас о брате, я не мог себе позволить. Надо сначала самому отбиться. То, что в нас вдалбливали наши инструктора, вместе с Кораном принесло свои плоды. Мой Разум отринул все остальные мысли, а подсознание само зашло в боевой транс. Конечно, у нас он не дотягивал до командирского, но тем не менее был, и с тех пор как мы стали заниматься на полосе пройди или убейся — как наш десяток её стал называть — наш уровень боевого транса сильно возрос.
Слишком большой замах дубинки — отстранённо заметило сознание — этот точно не лучший боец, а вот напрыгнувший сверху, судя по всему гораздо опаснее этого недо-война. Следовательно, нужно быстро вывести из строя помеху, а потом уже разбираться с более грозным противником.
Действия чуть ли не опережают мысли, и я уже за спиной дубинщика. Времени вытаскивать меч или засапожник нет. Спасибо ребятам, за привитую любовь к рукопашке — выйдя из-под руки врага, уже готовлю правый локоть. Выпрямляюсь, разворачиваясь и довожу свой удар локтём в затылок неповоротливому бойцу, который судя по всему, вообще не знает что такое боевой транс.
Уклонист падает на землю. Тот, кто спрыгивал, оказался тоже человеком, вот только у него с боевым трансом проблем точно нет, но так как он сейчас должен ещё обходить вырубившегося уклониста, я использую это время, чтоб вытащить меч из ножен. За спиной слышится торопливый звук шагов, нескольких разумных.
Нужно прорываться мелькает мысль в голове. Противник, мешающий этому, сейчас заходит ко мне слева, рассчитывая, что окажется в выигрышном положении, но наш десятник учил нас биться по-всякому. Быстрый наклон к земле, левая рука хватает землю в вперемешку с парой листьев, чувствую боль из-за поломанных ногтей, но это ничего, бывало и больнее. Так же быстро распрямившись, бросаю всё это в глаза почти подошедшего ко мне войну.
Тот явно такого не ожидал, он прикрывается левой рукой, причём так, словно привык держать в ней щит, да уж, этот точно не уклонист — проносится мимо ещё одна сторонняя мысль — и пока тот сам закрыл себе обзор, я бросаюсь к нему, целя мечом в сердце. Но этот воин не так прост. Он очень быстро реагирует, словно не глазами, а нутром чувствуя, что должно произойти. Он поднимает свой меч, ставя его поперёк груди, из-за чего мой клинок уходит выше, прорезая врагу плечо, а на обратном пути, успевает задеть левую, ещё поднятую у глаз руку, прорезая запястье.