Дивный вечер с Мальвиной
Я сжёг иллюзий праздных паруса,
Пустил на дно корабль пустых фантазий,
И, обрубив концы случайных связей,
Отправился, куда глядят глаза.
Александр Онищенко
Нет, и не может быть ничего заманчивее романтического свидания в тёплую майскую ночь.
Игорь сочувствовал тем, кто не мог понять этого, кто не в состоянии ощутить каждой клеточкой тела взволнованного трепетной, неповторимо чувственной атмосферы волшебного момента первой встречи с любимой.
Да-да, Игорь, застенчивый, трогательный в юношеской впечатлительности мальчишка, познакомился с удивительной девочкой, и осмелился пригласить её на настоящее свидание.
Они гуляли, держась за руки, ели эскимо на палочках, несколько бесконечных часов катались на лодочке, теперь сидят на уединённой скамейке в маленькой аллейке городского парка, недалеко от реки.
И многозначительно молчат, потому, что смелости хватает только на то, чтобы неловко держать её кукольную ладошку, горячую и нежную, дрожащей от возбуждения рукой.
Юноша чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, потому, что Ирма, так зовут юную прелестницу, ответила на его чувственный призыв, на насыщенный эмоциональный настрой, который вырывался наружу бурным потоком молчаливых восторгов, взаимным интересом.
Собственно, и не ночь это была, лишь начало сумеречного угасания дня.
В тёплом влажном воздухе разливались чарующие ароматы цветущих слив, насыщенного дыханием пряной свежести разнотравья, гудели то и дело пролетающие мимо майские жуки, в речной заводи со стоячей водой звучала лягушачья симфония на вечную тему любовного томления.
Волшебный закатный пейзаж ещё алел на горизонте, позволяя разглядеть тяжёлую посадку прижившихся основательно на реке, не улетающих даже на зиму уток, которые строили гнёзда и высиживали свежие кладки яиц.
Игорь любил вечерние прогулки, умел видеть больше, чем замечал глаз привыкшего к серым индустриальным пейзажам горожанина. Он был неисправимым сентиментальным романтиком, умел ценить первозданную красоту природы, любил жизнь со всеми её естественными проявлениями, особенно теперь, чему причиной была не только весна.
Теперь ему не было дела до пейзажа, который отходил на второй, даже на третий план, потому, что рядом сидела девочка-мечта.
Ирма выглядела не вполне обычно: выкрашенные в голубой цвет длинные распущенные волосы, накрашенные яркой помадой пухлые губы, обрамлённые пушистыми ресницами. Тёмные, почти синие, огромного размера глаза-озёра, белая кожа лица с ярким румянцем на щеках, маникюр на малюсеньких ноготках тонких пальчиков под цвет глаз и волос. Одета девочка в кружевное приталенное платье лимонного цвета на тонких бретельках, красиво обнажающее грудь, шею, и плечи.
Девственно голые коленки невольно приковывали взгляд Игоря юношеской угловатостью, отчего ему было невыносимо стыдно. Хорошо, что в сумерках не видно, как горит смущением его лицо.
Игорь слегка развернулся к девушке, чтобы можно было взять её нежную ладонь двумя руками, несмело поднёс её к губам, прикоснулся к кончикам пальцев.
Ирма с толикой смущения, но довольно смело, посмотрела на Игоря, хлопнула ресничками, правой рукой застенчиво одёрнула прозрачную юбочку, почувствовав его интерес именно к этой выразительной детали, лучезарно улыбнулась, подарив мальчишке уверенность, что всё правильно.
Сердце его трепетало от трепетного, головокружительного, неистового искреннего восторга, который он безуспешно пытался скрыть обилием жестов.
Игорь чувствовал, как в него вливается энергия божественного присутствия юной прелестницы, как раскрываются воодушевлённые безрассудной решимостью проявить смелость поры души, готовые впустить жизнь и судьбу девушки в глубину девственной вселенной.
Неловко, сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя, вдыхал юный влюблённый изысканный аромат ярко раскрашенных волос, смешавшийся с чарующими душистыми запахами весны.
Её лицо, украшенное лучезарной улыбкой, было почти рядом.
Смутные желания возбуждали впечатлительное воображение, заставляли взгляд перескакивать с одной красочной декорации во внешности подружки на другую, ещё более притягательную, манящую неведомыми мистическими тайнами, которые вызывали заинтересованное любопытство.
Живое тепло, исходящее от Ирмы, восхитительный аромат, и звенящее напряжение от её присутствия, посылали густые волны удивительно яркого наслаждения, которое требовало немедленного подтверждения, что это не сон.
Игорь мечтал дотронуться до острой коленки, прикоснуться губами к мочке уха, поцеловать волосы, вдохнуть полной грудью пряный дурман с нотками сладости благоухающей свежести её удивительно воздушного, почти невесомого, хрупкого тела.
Ирма ответила на прикосновение его рук лёгким пожатием, отчего внутренности юноши сжались пружиной.