Вдруг, Агат увидел на небе какое-то движение.
- Наверно, снова она, Жар-птица! - произнес он вслух. Агату нравилось пугать темноту своим голосом. Получалось, что он почти не боится ночи и одиночества. - Нет, не она! - сказал он и приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть того, кто летит по небу.
А там, в ночной небесной вышине, передвигается птица, красиво взмахивая крыльями. Она не просто летит. Птица тащит за собой телегу, на которой лежит бревно. И даже отсюда, с качелей, видно, довольно хорошо, что в бревне есть дупло.
Птица немного сбавила скорость, так как чуть не коснулась золотой звездочки. Агат поморщился - он представил, как птица на лету сносит прекрасную звезду. Мальчик помотал головой, словно отгоняя то, что могло произойти и ни капельки не произошло.
Птица сбавила скорость снова, и теперь уже явно видно, что это дятел, который летит с телегой и бревном. Агат уже узнает этих птиц по красным вкраплениям. Интересно, куда улетают дятлы? Зачем дятлу бревно с телегой? Может, это его дом, там, в дупле? Тогда это он здорово придумал - возить за собой свой дом! Агат улыбнулся и раскачался на качелях больше.
Ветер не давал качелям остановиться. Ветер словно подбадривал Агата, внушал о том, что здесь безопасно, пусть даже и темно.
Веки Агата стали тяжелыми и глаза словно закрывались сами собой. Здесь не было холодно, но мальчик привычно свернулся калачиком и перевернулся на бок. Ветер дул ему в лицо, но Агат почти не чувствовал этого - он засыпал.
Вокруг царила важная необыкновенная ночь, которая много скрывала, но многое и показывала. Ночь всегда так делает - разбирается в мыслях, точно на книжной полке.
Агат уже спал, но из клюва его, то и дело, срывались обрывки слов:
- Ни капельки! Бревно! Занозная песня! У меня... летучие крыла! Шшшшш! «Трэвел корпорейшен»... Я не один! Не один! Съел рюкзак! Прощай, Умподиииии! Мама! Мама! Альбиноса, она... Ее нет! Мамы нет! Шшшшшш! Мама... где ты?
Аайс
Утро выстирало ночь, словно темно-синее одеяло. Луж нет, а листья влажные от капелек росы. Роса прячется повсюду. Словно ткач, создает она по ночам прозрачные кружева на лепестках и бутонах. Удивительно любое искусство.
Небо сонное и спокойное. Вытащило из кармана зеркало и держит его в своих облачных руках - рассматривает родинку на щеке. Небо, точно великан, с ладонями, мягкими и простыми, как у доброго доктора.
Оно потеряло любимую трубу - придется создавать новую, но не этим утром. Сейчас лучше вернуться в кровать и, укрывшись двумя одеялами, вытянуть свои длинные, небесные ноги.
На Жар-птицу Небо обижено. Эта модница, только и видит: себя, хвост, да очки! Ну, как можно, так неаккуратно летать?! Сейчас бы Небо смотрело в свою трубу за миром и радовалось, как в детстве. Оно у Неба выдалось счастливым, хоть и неспокойным.
Солнце рассыпалось на тысячи лучей, когда родился рассвет. Лес оживает, перебрасывая цветные блики с одной тропинки на другую. Деревья гордятся своими веточками и листочками. Лес шумит звонкой песней. Существа проснулись и отправились по своим делам.
Маленькая козявка сделала из клевера воздушный шарик и нечаянно (а может, и нарочно, кто теперь знает?) выпустила его из рук. Козявка запрыгала на месте от обиды и умиления, когда клеверный шарик подхватил ветер и понес его прочь от домика-дырочки в Старой Коряге.
- Мама, он улетел! - кричала Козявка в дырочку, где мама заправляла её кроватку. - Мой клеверный шар! Он поднялся в воздух и стал... таким маленьким! Мама, а если я поднимусь в воздух, тоже превращусь в точку?
- Милая, зайди домой и брось свои выдумки! - проговорила мама, выглядывая с виллы «Старая Коряга». - У меня столько дел, а ты лезешь со своими глупостями.
Мама Козявки работает моделью и сегодня у нее съемки. Четыре платья уже сшиты и в них воткнуты розовые шипы от сглаза - мама Козявки часто простужается и пребывает в постоянной уверенности, что ее сглазили.
- Тоже хочу с тобой на работу! - промямлила Козявка себе под нос. - Сижу тут, как мох целыми днями!
Выражение «как мох» Козявка подцепила у мамы. Мама часто так выражается, когда ей надоедает сидеть дома безвылазно.
- Девочки не должны так говорить! - сказала мама.
- Правда, что Мох - это наш прадедушка?
- Нет.
- Ты можешь в свободное время, сходить в «Лесной Буффо» и купить для меня щипцы для бровей, а то я обросла, как злой Филин!
- А? - мама Козявки торопливо влезала в платье и думала, насколько она поправилась после позавчерашней диеты. Платье открыло небольшие складочки на боках красивой взрослой козявки, но она сильнее накрасила длинные, как у бабочки, ресницы, чтобы скрыть этот малюсенький недостаток.