- Кроме щипцов для бровей, мне необходимы калиновая помада, свекольные румяна, а еще, братик, чтобы я могла чувствовать себя сестренкой, - высказала свои желания Козявка. - Главное, чтобы братик умел молчать и не умел ходить. Тогда он сможет постоянно слушать и не оставлять меня одну.
Мама удивленно посмотрела на дочь, продолжая непрерывно красить ресницы правого глаза:
- А почему не сестра? - спросила она.
- Ну, кто-то же должен доставать мне клеверные шары оттуда, с неба... а девочки не должны заниматься такой ерундой!
А клеверный шарик летел и был очень доволен собой. Ему нравилось ощущение полета и свободы. Эта малявочка на земле держала его в руках так крепко, что у него затекли руки и ноги. Сейчас шарик чувствует себя сильным и высоким.
Ветер подгонял шар все выше, и шар мог наблюдать за миром: Древняя Сосна еще спит на скале, а над озером кружат мошки и лягушки.
Бедный шарик! Он не знает, что лягушки лишь прыгают, а в прыжке летают совсем немножко. Сам он парит, и ему нравится думать, что вокруг множество похожих на него летучих существ.
Неподалеку от виллы «Старая Коряга», Мошка навязчиво изучала бледную кожу на лице Агата. Она не заметила в его перьях своего отражения, а любоваться собой - ее любимое занятие.
Сначала, Мошка ползала по лбу, восхищаясь гладкостью - ни одной канавки! Мошка так обрадовалась этому, что увлеклась прыжками в длину. В кармане ее спортивного костюма всегда лежал Миллиметрик - заплаточка. С помощью этой ленты, можно легко определить, как далеко ты «сиганул», то есть прыгнул.
Мошка преподаёт Физкультбумы у самых мелких насекомых этого леса и славится жестким и сухим нравом. Ей нравится выглядеть сильной, как крепость - мягкость она не признаёт.
Сейчас, когда ее никто не видит, Мошка позабыла о строгости. Она каталась с золотого клюва Агата, словно с горы. Ветер свистел в ушах Мошки, когда она неслась с бешеной скоростью.
Спящий Агат провел по клюву крылом и стряхнул Мошку. Тотчас же отлетела она в зеленую траву и приземлилась на жевательную гусеницу, которая медленно ползла в сторону вкусных зарослей. Гусеница даже не вздрогнула, а вот Мошка здорово напугалась. Это непросто, когда от взмаха крыла, неожиданно проснувшегося существа, ты летишь и чувствуешь, как кружится голова от страха и прохладного воздуха.
Мошка чихнула от ветра, и гусеница повернула голову:
- Поаккуратнее, летунья, я и цыкнуть могу! - гусеница всегда жуёт, поэтому её называют Жевательной гусеницей. Цыкать она не умеет - пугает, для вида.
- Надоело все! - воскликнула Мошка. - Уеду в отпуск и пехххе..пехестану пхыгать в длину, - Мошка не умеет выговаривать букву «Р». Может поэтому, она такая суровая и жесткая?
- Расти лучше в ширину! - посоветовала гусеница с трудным именем.
- Сама такая! - не дожидаясь ответа гусеницы, Мошка полетела. Пролетая мимо Агата, она вспомнила, что не отомстила этому бледному существу за то, что он отмахнулся от нее, как от какой-то мухи. Мошка сделала круг над лицом Агата, и презрительно посмотрела на него:
- Духхак! - крикнула она прямо в ухо Агата и со спокойным сердцем улетела, но недалеко - приземлилась на высоком тысячелистнике.
- А? - Агат открыл глаза и почувствовал, как затекли ноги - на качелях спать неудобно. Он сел и болтая ногами изо всех сил, стал протирать глаза крыльями. Кто-то укусил его за ухо, зато мальчик отлично выспался и мог вновь отправляться на поиски своей семьи.
- А вдхххуг он и впхххавду духхак? - спросила у самой себя Мошка, делая «ласточку» на макушке тысячелистника. - Тогда получается, я его совсем не обидела? Тьфу на всех! Улечу отсюда навсегда! - так говорила она ежедневно, убегая из этого леса в поисках лучшей жизни. Сейчас она летела прочь, быстро-быстро размахивая крыльями, как и вчера. Этим же вечером она вернется сюда вновь. Мошки всегда возвращаются.
Агат нагнулся в траву, набрал в ладошки росы и умылся. Ему стало так хорошо на душе, что захотелось еще немного покачаться на качелях. После темной тревожной ночи, скрипа качелей он не страшился. Агат оттолкнулся от теплой земли ногами и замер от удивления.
Перед взором крылатого мальчика раскинулась прекрасная лужайка. Здесь покачивались только алые цветы, и выглядели они так чудесно, что на глаза Агата набежали слезы умиления. Ему захотелось задержаться на полчасика. Он спустился с качелей и его янтарные ноги скрылись в зеленой траве. Медленно переступая, приближался он к алой красоте.