Вдалеке на деревьях кто-то пел прекрасную песню. Она была такой грустной, что у Агата защемило на сердце.
- Конечно, нет! - заявила раздраженно Альбиноса, мотнув головой. Вдруг с ее головы слетела шапочка, и Агат увидел темные волосы с одной белой прядкой. - Так вот почему вас так называют! - воскликнул он, рассматривая прическу Осы.
- Ну и что! - сказала обиженно Оса, вновь надевая шапочку. - Тебя самого как величать? - спросила она, явно, думая, что у мальчика вовсе нет никакого имени. - Ты сам Альбинос, потому что бледный, как заснувшее облако!
- Агат, - ответил он.
- Что значит? - спросила Оса.
- Ничего и не значит! - обиделся Агат.
- Вот видишь! - обрадовалась Альбиноса. - Тебе тоже не нравится, когда роются в твоей родословной. Поэтому лучше не спрашивай у других разную ерунду. Понял?! - лицо тети осы приняло странное выражение, и Агат вспомнил, что ему говорила Ворона-ювелирша о жалости. - Понял! - ответил он, взглянув в хищные глаза Альбинессы.
- Мать, значит, ищешь? - спросила Альбинесса и прищурилась.
- Наверно, никогда не найду, - грустно сказал мальчик. - А у вас есть дети? - спросил он просто так, из любопытства.
- Полным-полно! - ответила Оса и раздвинула лапки так широко, словно все лесные жители являлись ее детьми.
- А где они? - спросил Агат и сразу понял, что Альбинессе неприятен этот разговор.
- Для тебя важен мой ответ? - спросила тетя Оса с некоторым недоверием, явно не собираясь делиться с крылатым мальчиком какой-то информацией.
- Да. Очень важен! - сказал Агат.
- Я знаю только где мой последний малышок, - Оса взглянула на мальчика и сощурила глаза. Взгляд ее стал более цепким, словно крючок, словно Альбинесса собиралась нагрянуть в мысли малыша с проверкой и перебуршить все его крылатые правила.
- И где он? - малыш спросил, но сам уже понимал, где этот самый малышок Альбинессы. Он постоянно оборачивался на вход в нору, который всё еще был тщательно замазан. Альбинесса увидела по лицу Агата, что он многое понял и не ответила на его вопрос.
- Ваш ребенок там, в норе? Вы принесли его в чемодане? - спросил Агат в полном ужасе.
- Нет. То есть да, но нет. Все совсем не так, как ты думаешь, бледненький мой. Малышок не в чемодане, а в норе. То есть он внутри норы, но не внутри чемодана, - Альбинесса рассмеялась - ей показалось смешным то, что она сказала. И почему она должна докладывать какой-то моли в перьях о своей семье?!
- Зачем вы его туда заперли?! - на глаза Агата наворачивались слезы и в одно мгновение он перестал различать, где кусты, а где эта странная тетка Оса. - Сейчас же освободите своего ребенка! Это же плен, а плен - это клетка! Вы поступаете дурно! Вы - плохая! - Агат сел на землю и заплакал, закрыв лицо крыльями. Его плечики вздрагивали все больше и больше, а из-под крыльев слышался не то плач, не то вой. Почему-то он сразу представил в таком плену себя. Да, сейчас он жалел себя по полной программе.
- Бедняга! Ничего не понимаешь! - воскликнула Альбинесса и, схватив Агата большими лапками, встряхнула его дважды. Агат стоял перед ней с раскрасневшимися от слез глазами и чувствовал только одно - голод. Этот вечный, внезапный голод, возникающий, когда Агату плохо. А ему чаще всего нехорошо, отсюда и стремление съесть что-нибудь огромное и вкусное. Агат облизнулся. Губы внезапно высохли, но молчать он не мог.
- Вы - жестокая, тетя Оса! Я бы никогда так не сделал! Никто бы так не сделал! Как так можно?! - Агат промокнул нос зеленым листом и высморкался в него. - Бедные дети, - сказал он твердо. - Они такие же несчастные, как и я.
- Я расскажу тебе свою историю, и ты все поймешь. Ну, а если даже не поймешь, мне до этого дела нет. У каждого свои глаза, руки, крылья и следы. И ты сделаешь в жизни множество следов, если только в этом лесу тебя кто-нибудь не съест. А слопает, так сам виноват будешь.
И Альбинесса стала говорить медленнее и тише, так, что если бы Агат не чувствовал голод, то заснул бы, крепким сном обиженного ребенка.
История, рассказанная Осой.
- Лесной мир, словно разозлился в те дни. А тут еще сезон Ананке с жуткими морозами и метелями. Жители леса постоянно спорили из-за мелочей, дружить никто не умел, порядка вокруг мало, но железную дорогу уже провели.
По дороге резво бежали поезда, из окон этих поездов высовывались пассажиры. Ты, наверно, знаешь, что самые дорогие места в вагонах возле окна, а на серых креслах вдоль стен едут бедняжки и бедняжечки с детьми и сумками. С тех пор ничего не изменилось, разве только, вагоны стали делать длиннее, чтобы жителям леса не стоять неделями в очередях.