«Люблю вас и весь лес!» — так говорят, когда уезжают. «Скоро встретимся» — скоро приедет. Все ясно — в лесу её сейчас нет. Транспорт непонятен. Но даже если бы Кузнечиха узнала про транспорт, Блику не отыскала бы — чернила каракатицы на бумаге подсохли, — Блика писала это письмо явно не пять минут назад.
— Что означает крылатый талант? — спросила мама Лютика у самой себя. — Стремление стать бабочкой? Превращение в бабочку? Нет, если бы куколка превратилась в бабочку, транспорт бы ей был не нужен! Нет, здесь что-то другое… Стоп! — Кузнечиха подпрыгнула на месте. — Она уехала в Город Спрятанных Крыльев! Точно! Выходит, за ней кто-то охотится!
Зеленая мама вернула бумагу на место и направилась к выходу. Скоро Блику найти не удастся. А с другой стороны, куколке полезно отдохнуть. Она много трудилась и заслужила небольшие каникулы. Но, как и чем лечить Агата?
Мама Лютика остановилась прямо под одной из картин. Что-то ей подсказало посмотреть на картины еще раз. Она обернулась и задрала голову. Усами провела она прямо по девочке, изображенной на художественном полотне.
— Какая знакомая девочка… — проговорила она, разглядывая счастливую улыбку на лице девочки. — Где-то я её уже видела.
Кузнечиха встала на цыпочки и усами смогла снять картину со стены. Она вгляделась в изображение и ахнула — на нее с картины смотрит Аайс — девочка, которая нравится ее сыну — Лютику. Однажды она видела в его мастерской портрет этой девочки. Кузнечиха повернула картину другой стороной и заметила надпись: «Крылинка».
— Постой, уже, не дочь ли это нашего царя Следопуха Шестого? — в изумлении взглянула мать Лютика на первую картину от двери — так и есть — сам лесной царь… А почему Крылинка и Аайс одна и та же девочка? — задалась вопросом Кузнечиха. Она решила взять картину на время, чтобы показать сыну. Может, он сможет объяснить, чем отличается Крылинка от Аайс?
Но взять, таким образом, означало украсть, а Кузнечиха происходила из честной, благовоспитанной семьи. Она написала Блике записку, что приходила, искала помощи и на время взяла красивую картину, чтобы показать Лютику, как художнику.
«Теперь все в порядке!» — подумала Кузнечиха и направилась к выходу. Она закрыла дверь Блики и прижала ее кирпичом с внешней стороны от ветра. Родители Блики вновь в загралесной поездке, а когда вернутся неизвестно. «Бедная Блика, где он сейчас?» — подумала зеленая мама.
Кузнечиха уходила все дальше, и на сердце ее было все тяжелее — вдруг Агату стало хуже? Но торопиться она больше не могла — слишком много сил, потратила на путешествие сюда.
Эол скрылся в окне, а Агат решил снова прилечь. Правда, лежал он недолго — нельзя бояться перемен, если они необходимы. Мальчик сел, облокотившись на мягкую подушку спиной, и принялся вязать платье и носки. Он вязал со скоростью, близкой к той, с которой летел Эол, чтобы помочь своему новому другу спрятаться от коварной сестры лесного царя.
Не прошло и двадцати минут, как ветер появился в окне, приземляясь на подоконнике. Он приземлился перед Агатом и поставил саквояж цвета шоколада и башмаки. Похоже, Эол так и летел с башмаками в руках.
— Думаешь, мне действительно необходимо переодеваться в девчонку? — уныло спросил Агат.
— Я уже объяснял, а повторять мне не нравится! — Эол сделал грустную мину. — К сожалению, я не могу пойти с тобой.
— Почему? — спросил Агат, влезая в бирюзовые штаны и желтую кофту. Платье он связал, но облачаться в него не желал — настоящие мальчишки никогда не наденут на себя платья!
Эол протянул ему черный парик с двумя торчащими косичками. Агат нехотя взял его и, стиснув зубы, быстро натянул на свою голову.
— Мы ветра, любим свободу. Нам нравится, что мы может перемещаться всюду, вдыхать ароматы листьев, взмывать в высоту и мудро приземляться…
— Хорошо, — не дал ему договорить Агат. — Тем более, у меня есть еще одно важное дело.
— Камышака обитает на болоте. Маршрут легко вычислить — запах камышей разносится далеко. А какое дело у тебя есть? — беспокоился Эол.
— Надо навестить одно существо, — Агат вспомнил про осу Альбиносу и чемодан в пещере.
— Может, не следует рисковать? — сверкнул глазами Эол.
— Я обещал, — выпрямился Агат.
— Кому? — всполошился Эол.
— Самому себе! — воскликнул Агат.
— И не отступишься… — сказал ветерок. — «Весь в отца!» — подумал он.