— А почему ты оделся девочкой? — спросила Осинка.
— Так надо, — сказал Агат, чувствуя, что не следовало переодеваться в девчонку. — Скоро зима, — добавил он, после того, как они пообедали пыльцой и поговорили обо всем на свете, — ты согласишься отправиться со мной к Камышаке?
— Вообще-то я планировала заснуть месяцев на семь в сводах этой замечательной пещеры, но если ты приглашаешь меня прогуляться туда, где нет зимы, я согласна!
— Это здорово! — подбадривал Агат самого себя и Осинку, — мы отыщем мою маму, и ты навсегда останешься с нами!
— А вдруг я не понравлюсь твоей маме? — спросила Осинка у Агата.
— Что ты! Моя мама — самая добрая на земле и она позволит тебе жить у нас.
— Мы будем с тобой, как брат и сестра! — воскликнула полосатая девочка.
— И не будет никого на земле счастливее нас!
Лепестки
«…Даже не переживайте, что ей удастся освободиться от моих колдовских чар. Думаю, Вам необходима служанка. Аайс вполне подойдет. Аайс будет жить в доме у Древней Сосны. Странно, не правда ли? А Вам? Вам нравится там жить?»
Слезомола написала этот ответ за два часа. Медуза проверяла все ее ошибки. Служанка удивилась, что Слезомола стала такой безграмотной. Удивилась, но сказать побоялась. Просто вышла из зала.
Слезомола, свернула письмо трубочкой и выкинула в окно. Кому надо, подберут и до скалы доставят.
Она позвонила в чугунный колокольчик, и ее позабавило, что Медуза уже в бигудях принесла ей чашечку фаршированной пыльцы. Любимое лакомство Слезомолы — пыльца, фаршированная пылью. Но как Медузе не идут кудри! Хуже нет, когда женщина выглядит не женственно. Медуза в платье, как крокодил на Музыкальной Лужайке — выглядит ужасно. Не то, что она — Слезомола, самая лучшая в этом лесу.
Брат принялся искать своих детей и Слезомолу это раздражает. Хотя… он не сможет их найти. Крылинка заколдована в Аайс, а наследница где-то бродит. Один камень сказал ей, что видел как одна, похожая на нее, погибла.
Трубочка с письмом всплыла на поверхности Дивного озера и рыбы долго разглядывали её, пока одна лягушка не прыгнула, чтобы схватить таинственный предмет.
— Смотри, увидит Слезомола и съест тебя на ужин! — сказала серебряная рыба.
— Чудовища боятКВАся, в лесКВА не ходить! — проквакала лягушка.
— Так ты в лес и не ходишь, — заметила рыба апельсинового оттенка.
— Я же говоКВАрю — «НеКВА ходить»! — рассмеялась лягушка.
— Положи на место! — приказала ей серебряная рыба. — Мы не хотим, чтобы из-за тебя съели нас, ― проговорила она. ― Апчхи!
— Лучше быКВА выКва всегда молчали, глупыеКВА! ВонКВА, видишь, ЛютикКВА идет. Он здесь второй день бродитКВА, своКВАего друКВАга ищет!
— Тише ты! — цыкнула на нее муха. Она пролетала мимо и даже покачала головой из-за слов лягушки.
— КакКВА будто КВАя рассказыКВАваю ему все тайКВАны! — обиделась лягушка.
— Дурочка! — рыба стукнула хвостом и, плеснув на лягушку водой, исчезла в озере.
— СамаКВА дуКВАроКВАчка! — плюнула на осенний лист лягушка и, соскользнув с него, подплыла к берегу.
Кузнечик Лютик сидел на берегу и томился. Ему всегда нравиться томиться в ожидании чего-нибудь приятного, например встречи с Аайс. Но сейчас он думал не только о Её Лепестковом Величестве. Его мысли занимал и Агат.
После того, как он исчез, прошло много дней, а тоскливому Лютику кажется, что прошло ОЧЕНЬ много дней. Мама рассказала ему, что оставила спящего Агата, а когда вернулась, того уже не было. Лютик разозлился на маму, но еще больше маленький художник злился на самого себя — он спал, когда Агата похитили. Яркое воображение подсказывало Лютику, что заболевшего, бледного Агата вынесли на руках разбойники и чем дальше он об этом думал, тем страшнее те выглядели в его мыслях.
Агат, который таял на глазах от неведомой хандры, попал в руки разбойников, которых по своей нежной натуре быстро выдумал маленький Лютик.
— Эх! — всхлипнул Лютик и стал утирать носик квадратным лоскутом в горошек. Он переживал и за маму, которая обвиняла себя в случившемся.
― Эх! — вновь вздохнул кузнечик, жалея всех и в первую очередь себя. — Какая я неаазумная букашка! Как мог я позволить упустить этих Аазбойников. Уж, я бы с ними Аазобаался! Ух, как Аазобаался! Я бы и так, и так… — Лютик сжимал руки в кулачки и тряс ими, словно спасал Агата.
Увы, где-то глубоко, на далеком дне своей души, кузнечик понимал, что не смог бы и напугать вымышленных разбойников. Но, порой, ему нравилось придумывать, что он силен и умен не по годам — этакий зеленый, мускулистый Лютик.
— Ты чего на меня кулаКВАком показываешь? — лягушка шла вразвалку, ее огромные лапы сначала прошлепали по воде, затем направились прямиком к Лютику.