Три белки на этой сосне заготавливали корм на зиму. Они все переругались, пока делили, кто понесет себе в дом огромный лесной орех.
— Кто нашел, тот и тащит! — сказала одна из них.
— Так говорят воришки! — сказала вторая, самая справедливая и «правильная».
— А ты молчи! Учить меня вздумала?!— сказала первая белка второй. Она повысила голос и почти кричала.
— Девочки, не ссорьтесь. Отдайте орех мне у меня детей больше! — у третьей белки на хвосте была коричневая отметина.
— Что? — глаза первой белки округлились от изумления. А мои дети голодать, что ли будут?
— Девочки, наверно следует отдать орех бедняжке, что спит внизу, — предложила «справедливая» белка.
Две сварливые белки накинулись на нее словами:
— Еще чего! Совсем спятила?! Заготовь корм на зиму, а потом корми своими орехами весь лес!
— Но она болеет… — поглядела на Аайс белка и покачала головой, — вон, какая несчастная!
— Ну и что! Всех несчастных не накормишь! Я тоже несчастная! — закричала первая белка.
Справедливая белка, тем временем пододвинула орех ногой, так, что он оказался на краю толстой ветки.
— Мы его поделим поровну, — произнесла она, стараясь не глядеть в рассерженные лица двух белок, которые никогда не были ее друзьями.
— Ладно, — вдруг согласилась третья и тут справедливая белка незаметно подтолкнула орех. Орех полетел вниз.
— Ты чего наделала глупая?! — закричали сварливые белки. — Он уже упал! — Все трое смотрели, как летит орех.
— Бывает, — развела руками справедливая белка.
Аайс мирно спала, пока орех не свалился ей на ногу.
— Ой! — вскочила она, рассматривая орех.
Сварливые белки показали справедливой белке язык и скрылись вдвоем, перешептываясь. А добрая белка улыбнулась и довольная, что помогла несчастной девочке, упрыгала в дом.
Аайс смотрела на лесной орех голодными глазами. Ей казалось неправильным съесть то, что упало с неба само по себе. Спустя несколько мгновений, она все-таки сдалась и полакомилась небесным чудом. А после, взглянула вверх и молча, поблагодарила облака за такой важный подарок.
Сонными глазами стала Аайс рассматривать место, где так долго спала: прямо перед ней убегающее поле, слева — стройные березки с облетевшими листьями, справа — узкая тропинка, с мелкими кустиками по бокам; ни одной зверушки внизу, ни одного живого существа наверху. Тучи не выпустили небо, а закрыли его наглухо темным осенним плащом — зима уже приближается и вот-вот заморозит несчастную Аайс своим холодом.
«Странное у меня имя, — вдруг подумала девочка, пытаясь обхватить себя своими лепестками, — от него веет холодом и чем-то застывшим. Не хочу выглядеть такой мрачной!»
Она села поближе к стволу сосны и провела рукой по холодной, засыпанной листьями, земле.
«Куда мне идти теперь? — подумала Аайс, рассматривая близкие деревья и далекие кусты. — Осталось только заблудиться и замерзнуть». Аайс понимала, ― становится еще холоднее.
«Все из-за ветра — откуда он только взялся, этот непонятный ветер? — размышляла она сердито. Налетел, закружил сухие листья и понес их в неведомую сторонку, чтобы окутать ими остаток осени».
Аайс тяжело вздохнула и побрела вперед, совершенно не понимая, что там находится. Она шла, уже не пытаясь вспомнить, где она жила раньше, еще до макового поля и кто были ее родители.
Аайс и не ведала, что ее заколдовали. Она забыла о том, что где-то в этом лесу живет ее родной брат, а может все-таки сестра. Неведомая сила тянула ее в этот лес, словно она чувствовала, что должна оказаться там.
Справа от лесной чащи видится Древняя Сосна. Она возвышается на скале и смотрится угрожающе. Аайс поглядела на ту скалу и неожиданно свернула в ее сторону.
— Идешь, бедняжка! — воскликнула Сосноеда. Она стояла на краю скалы и смотрела на Аайс в старую подзорную трубу. Ее седые космы выглядели неприбранными и некрасивыми. Лохматое платье свистело на ветру своими заплатками. Ноги в кружевных чулках казались сильными и хорошенькими. Странное зрелище — дремучая ведьма с красивыми ногами. Только никто не думает об этом — редко кто появляется в этих краях для прогулки — Сосноеда представляет угрозу для всего живого.
И несчастная сосна вынуждена терпеть выходки ведьмы. Сосне даже пожаловаться некому и от этого старое дерево чувствует себя еще более одиноким и потерянным.
Лишь ветер часто прогуливается в этих краях, ощущая свободу на своих ногах и в голове. У ветра в голове всегда свободно — пусто. Эол гордится этой свободой. Он никогда никому не подчиняется и умеет радоваться всему.