И сейчас весельчак Эол развлекал себя полетами. Грациозно взмывал он ввысь, чтобы плавно снизить скорость и сделать «радугу» вверх. Эол — сумасбродное дитя радуги, не знающее зла с рождения. Его обмануть так же легко, как Сосноеде вызвать бурю, поэтому она и стоит здесь, рассматривая в подзорную трубу потрепанное платье Аайс. Эол всегда летает в окрестностях Древней Сосны. Его отыскать не сложно, как и обхитрить.
— Здравствуй Эол, кхе-кхе, — закашлялась Сосноеда, разглядывая из-под опущенных ресниц доверчивое лицо ветра.
— Здравствуйте! — улыбнулся ветерок, совершая в воздухе невероятный переворот.
— Кхе-кхе, — закашляла Сосноеда, делая несчастный вид.
— Что с вами? — поинтересовался Эол, не зная о проделках ведьмы.
— Ничего, внучек! Ничего, мой сладкий! — ведьма поправила свои лохмотья на платье и как будто даже утерла слезу.
— Но вы кашляете? — Эолу понравилось слово «сладкий» оно пахло, как в «Лесном Буффо». — Ты не знаешь случайно, где мне отыскать Блику? — спросила Сосноеда.
— Нет, — честно ответил Эол. Он же действительно этого не знал.
— Правда? — спросила Сосноеда, зная, что Эол не умеет обманывать.
— Правда! — Эол сел на краешек скалы и посмотрел на лохмотья ведьмы. — А почему вы никогда не появляетесь в Лесном Буффо? — спросил он.
— А зачем мне бродить по магазинам? — разозлилась Сосноеда.
— Для радости! — сказал ветер и посмотрел в глаза Сосноеде. — А еще, чтобы лучше выглядеть.
— Мне и так хорошо! — воскликнула Сосноеда. — Кхе-кхе, — вспомнила она, что давно не кашляла.
— Но вы болеете! — воскликнул Эол. Ему стало жаль Сосноеду — некрасивая, одинокая, еще и больная.
— Можешь мне помочь? — поинтересовалась ведьма, чувствуя, что у нее получается.
— Конечно! — улыбнулся Эол и стал похож на свою мать Радугу.
Ведьма поморщилась, она терпеть не может красоту.
— Видишь, вон ту девочку? — передала она Эолу трубу.
— Да! — сказал Эол, посмотрев в трубу.
— Только она может вылечить меня, — горько проговорила Сосноеда. — Но она не хочет меня лечить.
— Почему? — спросил Эол с сожалением.
— Она обиделась на меня из-за какой-то ерунды.
— Эх! — снова с сожалением проговорил Эол.
— Если она не будет у меня сегодня, я погибну, — спокойно проговорила Сосноеда.
— Но… — начал было Эол.
— А если она не будет у меня через час, то погибнет она, — так же спокойно проговорила Сосноеда.
— Какой кошмар! — подпрыгнул Эол и сделал кувырок в воздухе. — Почему?
— Потому что через пять минут начнется сильнейшая буря, и она может украсть эту девочку.
— Откуда вы знаете про бурю? — спросил Эол у ведьмы, рассматривая тучи, предвещавшие, только ночной дождь.
— Чувствую. Понимаешь, малыш, когда я кашляю, это всегда к буре, — наврала она и закашляла с новой силой. — Кхе-кхе, кхе-кхе! Ой, кхе, ой, кхе, ой, ой, ой! — зарыдала Сосноеда, — жалко девочкууу!
— Я могу принести ее сюда! — предложил Эол. — Для меня это несложно. Тогда вы обе не погибнете, — рассуждал он.
— Но ты так занят, — проговорила Сосноеда, делая вид, что болеет.
— Да мне не сложно. Я — мигом! — Эол расправил свои крылья, и они затрепетали, словно два паруса. С необыкновенной скоростью, ринулся она ввысь, чтобы спасти девочку и болящую.
— Уже лечу-у-у! — пронеслось вдалеке, пугая начинающейся бурей весь лес.
— В дом, в дом! — прокричали птицы и скрылись в своих гнездах.
— Домой, домой! — забеспокоились грибы, спрятанные под листьями.
— Берегись! — прошептали змеи и зашелестели у пней.
— Прячемся! Прячемся! — сказали белки и закрыли двери на засовы.
Одна только Аайс брела в лесу без дома и без предупреждения. Вокруг все угрожающе стемнело и стало слышно ветер, пробирающийся сквозь ветки деревьев. Вот уже не видно куда идти, только лепестковая девочка не сдавалась. Ее ноги устали и потяжелели, дыхание сбивалось от страха и ветра, а холод пробирал насквозь.
— Я не погибну! — говорила она вслух, стиснув зубы, которые выбивали дробь. — Я выживу в этом лесу, построю дом и буду там зимовать.
Ветер усилился и сорвал с девочки самые красивые лепестки. Они закружились в воздухе и унеслись прочь, точно их и не было. Девочка осталась в зеленых штанишках и в тонкой красной кофточке. На голове ее кружились золотым хвостом собственные волосы. Собрать их нечем. Аайс казалось, что они улетят, и она останется лысой. Но ее никогда не заботила собственная внешность.
Этим она пошла в отца — Следопуха Шестого. Книги, музыка, картины лучших художников, сладости, мультики — вот, что имело значение для Аайс, пока она не очутилась на маковом поле с кучей охранников. А теперь она про свое детство не помнит. Эти охранники… от чего они ее охраняли? Этого она так и не поняла. Казались такими злыми, словно не охраняли, а держали в плену… Стоп!