Целых пять дней, кузнечик убирался в своей комнате: мыл пол, втирал в стены и потолок зеленую краску с медовым оттенком; отмывал свое единственное окно, выходящее на левую кривую сосну и чистил ступени лестницы, спускающиеся к люку. Он сделал все, чтобы там, где он спит, перестало пахнуть застаревшей плесенью. У него получилось создать из правого флигеля шедевр, но согреваться не получалось. Каждую ночь, Лютик накрывался тремя ветхими одеялами. Только они совсем не согревали. Их дырки и заплатки впускали в себя холодный сквозняк, бегущий по полу и поднимающийся вверх до самых усов кузнечика.
Прошла неделя, как Лютик тосковал. Его зеленые ладони потрескались от тяжелой работы. Такое времяпровождение непривычно для него. В его семье все делали Вколпакеносчики: убирали, готовили, мыли. Тревожно стало кузнечику. Не хватало чего-то.
Сосноеда занималась множеством дел и хорошо к нему относилась. После того, как он вымыл весь дом, она даже научилась улыбаться ему. Но редко.
— Эта саранча пролила мое снадобье! Из-за тебя теперь снова его готовить! — погрозила кулаком в сторону Лютика ведьма.
— Ничего! — огрызнулся кузнечик и сжал зубы от недовольства. — За пять минут пииготовила! Снова сделаешь! — пробурчал он, перемывая крышку самой пузатой кастрюли в сотый раз.
Сегодня Лютику не везло. Все валилось из лап. Кузнечик тяжело вздыхал, мечтая оказаться дома, в поместье. Закроет глаза и представляет, свою комнату, с тюбиками краски, картинами и кисточками.
— Все ноешь? — уточнил лысый дикобраз. Он подошел почти бесшумно, но Лютик привык к его тихим шагам. — Хочешь, я покажу тебе свою комнату?
Дик — замечательный дикобраз. Он не совсем лысый — иголки остались на его голове в виде хохлатой челки. Иголки на спине его выпали и пустые места заросли мехом. Дик, часто почесывался, и эти моменты казались Лютику смешными.
— Только тапочки надень! — напомнил Дик Лютику.
— Что ты! Даже если я оставлю следы на полу, они будут коошечными, почти незаметными! — кузнечик напугался, что чистюля Дик, раздумал показывать ему свою комнату.
— Главное, чтобы следов не осталось на тебе! — улыбнулся Дик, но его мелкие, карие глаза при этом оставались серьезными.
— Как это? — напугался кузнечик. — Ты задумал съесть меня? — всполошился он.
— С чего ты это взял? — расхохотался Дик. — Хотел бы я тебя съесть, съел бы давно. Только зверушками не питаюсь, ни маленькими, ни большими.
— У кузнечиков стаах в коови. С ним оождаются. Зеленые всегда боятся, что их съедят. Тогда для чего тапочки? — поинтересовался Лютик.
— Блохи! — сказал Дик.
— Блохи? — переспросил кузнечик.
— Все из-за моего заплаточного меха, — пояснил Дик.
Они поднялись на второй этаж, а затем через люк выползли на крышу и завернули в «Лысый» флюгель.
Комната дикобраза здорово отличалась от жилища Лютика. Она выглядела особенной и жилой. Она показалась кузнечику даже краше его собственной — там, в поместье. Лютик переступил через порог, чувствуя, что оказался в настоящем музее.
— Ты такой богатый! — воскликнул Лютик. — У тебя внутии столько искусства!
Стены здесь обклеены чистой бумагой, от которой веет свежестью и вдохновением. Лютик сглотнул — ему захотелось рисовать. В такие моменты он понимает, что для него счастье.
На стенах висят рамы, внутри которых гениальные поделки. Неужели Дик создавал это в одиночку? Посмотрев на дикобраза, Лютик понял, что это так. Он присвистнул и пошевелил усами. Талант Лютика, точно песок, в сравнении со сверкающим внутренним миром его друга дикобраза.
«Как можно носить в себе такое богатство? — спрашивал себя Лютик. — Он всю жизнь изображал из себя художника, а Дик даже не представляет, что владеет лучшими художественными дарами!»
— В тебе столько искусства! Ты не понимаешь, как богат? — спросил его Лютик.
— Что ты, что ты! — поднял кверху лапки Дик. — Просто мне нравится возиться с соломкой! — улыбнулся он и Лютик увидел его зубы. Зубы Дика напоминают жемчуг, когда переливаются при свете керосиновой лампы.
— Хочешь, я расскажу тебе, как оказался в доме Сосноеды? Здесь, между прочим, замечательное место для таких, как я!
— Ты шутишь? — ужаснулся Лютик. Сам бы он никогда до такого не додумался.
— Понимаешь, порой, на самом странном корабле могут исполняться твои возвышенные мечты! — сказал Дик.
— Этот дом исполнил твои мечты?! — воскликнул кузнечик. — Но ты одинок! Яядом с тобой нет оодителей, баатьев и сестех… Ты должен быть печальным и тосковать по ноомальной лесной жизни, а ты говоиишь так, будто счастлив! — Лютик ничего не понимал и боялся услышать новые слова дикобраза.