— Понимаешь, здесь нет дней, — сказала Буря. — Вся жизнь, проведенная тут, равна одному длинному, счастливому дню.
— Один день для счастья… — сказала Аайс. — Я хочу спуститься и посмотреть твое царство.
Слово «Твое» — понравилось Буре больше, чем «Вы» и она улыбнулась.
— Пожелай, — напомнила мама дочери.
— Я хочу спуститься, — попросила Аайс. Многоэтажная кровать «Дремотажерка» включилась. Прозрачные, сильные руки подхватили лепестковую девочку и перенесли вниз. Затем Дремотажерка вихрем раздвинула шторы, и слева показалось гигантское окно. Оно впускало в себя столько солнца, что девочка зажмурилась и почувствовала, как тёплые лучи щекочут ее щеки.
— Ух, ты! — рассмеялась она. Дремотажерка в этот момент сама заправляла верхний этаж кровати и Аайс заметила белые штанишки Дремотажерки, похожие на пижаму.
— У нее смешной нос, — прошептала Аайс Буанулии, когда разглядела лицо Дремотажерки в профиль.
— Идем завтракать, — улыбнулась мама дочке. Только выбери нужную дверь.
Так как Аайс стояла напротив окна, одна дверь смотрела на нее слева, вторая находилась справа. Именно эту дверь с правой стороны и выбрала лепестковая девочка. Буанулия вздохнула — ее дочь выбрала дверь «в будущее». Значит, она победила все свои страхи в прошлом. Все в порядке.
— Отлично! — улыбнулась Буанулия и синие глаза ее просияли. Весь облик Бури завораживал. Аайс подумал, что встретила добрую волшебницу, о которых читала в сказках.
— Ступай вперед, а я за тобой, — сказала Буанулия. Тоскливо стало на сердце матери. Как долго искала она дочку… сколько тревог пережила ее девочка! А теперь Крылинка здесь и даже не помнит свою маму. Какая жестокая Слезомола. Как она может творить такие злые дела?!
— Вот это да! — восторженный, почти счастливый голосок лепестковой девочки отвлек Буанулию от тревожных мыслей.
— Какие ароматы! Какие прелестные ароматы! — воскликнула Аайс.
Теперь Крылинка с ней. Теперь никто не посмеет отобрать у нее её девочку! Еще бы отыскать сына…
Счастливый день Аайс выдался на славу. Сначала она позавтракала во "Фрукопряне". В этой кондитерской пять уютных столиков с хрустящими, сливочными скатертями и двадцать поваров — звездочек, которые очень быстро готовят любые блюда; разносят ароматные тарелочки они тоже быстро — Крылинка еле успела рассмотреть тут все, как перед ней уже высились горы пирожных, ягодные стаканчики и прохладная сладкая водичка со сложным названием.
Потом Буанулия проводила ее через золотую дверь в шикарный сад. деревьев в этом саду не так много, как цветов: розы, синяя аквилегия, ирисы всевозможных оттенков, подсолнухи, васильки; да всего Аайс и не упомнила. Больше всего ей понравились не розовые нарциссы, и не алеющие маки, напоминающие ей саму себя. Аайс запомнила на всю жизнь Бутонолей.
Бутонолей — разновидность фонтана, который включается только после того, как приходишь на залитую солнцем лужайку и присаживаешься на простую скамейку. Буанулия не предупредила о фонтане. Потому что это сюрприз. Такого сюрприза Аайс не ждала. Она почему-то решила, что все самое прекрасное осталось во "Фрукопряне".
Лепестковая девочка сидела на скамейке и думала, что Буря — удивительная дева: спасла ее от холода, голода и одиночества; приютила в своем Чудопосевном царстве, и вот, теперь, ей следует возвращаться обратно — продолжать расти на том бескрайнем поле и указывать своим стражникам, что приготовить вкусненького и как бороться с ветром. Аайс нахмурила брови, и в этот момент Буанулия включила Бутонолей.
Сердце Аайс растаяло от такого количества нежности, падающей откуда-то с неба, или из-за спины. Лепестки сыпались повсюду. Они производили впечатление дыхания, воды и лучших ароматов одновременно. Ничего подобного, Аайс не видела в жизни и рассматривая летящие на нее лепестки, думала, что это счастье, которое проходит, исчезает и ей, крошечной девочке, никогда не остановить его!
А потом дева Бури проводила ее к Взлеталье. Здесь встретил Аайс Лабиривус. Странно, он казался похожим и на лабиринт, и на карусель одновременно, но весь, абсолютно весь, состоял из воды.
"Он даже лучше бассейна!" — подумала девочка, когда приготовилась к водному путешествию.
Вода несла ее с собой, а на лицо не попадала; волшебная, будто заговоренная вода, управляла движением, петляла, рисовала фигуры в воздухе, а лицо Аайс так и осталось сухим. Аайс так радовалась, когда летела в Лабиривусе, что печаль ее проиграла и исчезла, а сил прибавилось.