Зима
Вся семья собралась в центре большой комнаты.
— Пора улетать! — сказал жук Дровосек. Жуки прочитали заклинание трижды, пытаясь, взмахнуть короткими лапками, затем принялись с бешеной скоростью поглощать все деревянные предметы в комнате: диван, гардеробную, бочку из-под квашеных незабудок, пустые рамы для картин, деревянные гвоздики и шурупчики, подносы, три кадки, пианино и так далее.
Когда мама Жук доела последнюю полку, она почистила зубы и услышала громкий стук в дверь.
— Иду, иду! — крикнула она, влезая в тапочки.
Дети с гиканьем убежали объедать свои комнаты, а отец семейства угрюмо отправился на поиски молотка.
— Кто там? — поинтересовалась мама жук, прислонив ухо к двери.
— Жукасандра! Это я, Ногохвостка! — сказали по тут сторону двери. Мама Жук сняла засов, раздумывая, кто же съест дверь? И засов?
Дверь открылась и на пороге появилась нетерпеливая Ногохвостка.
— Вы еще дома?! — спросила она. — Замёрзнете же! Снегирь Зимостуж уже появился.
— В прошлом году говорили, что зимы совсем не будет! — улыбнулась Жукасандра.
— Да... Времена тяжелые! — вздохнула Ногохвостка. Она немного глуховата.
— Не переживай, милая! Не замерзнем! — почесала макушку Жукасандра.
— Ты права! Замерзнем... Ох, как боюсь я метели Ананке! Не успеешь носом за дверью поводить, холодный ветер напугает, сдует и в ледышку превратит.
— Хочешь съесть мой сервант? — предложила мама Жук, показывая рукой на этот самый сервант и обнажая, маленькие и острые зубки.
— Нет, — поняла Ногохвостка, — ты же знаешь, я деревом не питаюсь. Но спасибо. Говорят, Крылинку заколдовали...
— Ох, слышала об этом. Это все Сосноеда! — задумчиво проговорила Жукасандра.
— Да, ты права! Это все Филин! — вздохнула Ногохвостка. — Никакого покоя с ним нет. Ходить, ползать и летать страшно. Злой, как гром! Того и гляди, клюнет! Жукасандра поняла, что ее не слышат, и решила помолчать. Вести о тяжелой зиме напугали ее, а тут еще соседка задерживает. Осталось доесть сервант и можно уезжать. Дети сумки еще вчера вечером собрали, самостоятельные у нее крохи... В отличие от мужа. Тот уже второй час подряд, пытается молоток отыскать. Небось, съел и забыл. Как в прошлый раз, с цветочным горшком... И чего он с этими цветами связался? Какая польза от цветов? Ими даже полакомиться нельзя.
— Пойду я... — сказала Ногохвостка.
— Хорошо. Нам собираться нужно! — в голосе Жукасандры слышалось беспокойство.
— И не уговаривай остаться, — запротестовала глухая Ногохвостка, рассматривая свой хвост. — Не могу задерживаться. Бежать, надо!
Наконец, она ушла, а Жукасандра прикрыла дверь. Сняла со стены отвертку, висевшую на веревочке, и, мастерски отвинтила засов. Затем с умильным выражением лица, откусила от засова приличный кусок и тотчас проглотила его.
— Нашел! — с довольным видом пришел в прихожую Жук. — Молоток нашел! — Он мог не говорить об этом — инструмент был у него в лапках.
— Надо уходить! — сказала Жукасандра мужу. — Может, сервант оставим? Поужинали довольно плотно...
— Для серванта я оставил в своем пузе немного места, — произнес Жук. — Нельзя оставлять еду. Кто-нибудь может напасть и съесть ее!
— Дорогой, идем, я отчекрыжу от серванта двери и распилю стеночки. Так тебе есть будет удобнее.
— А соус? — недовольно поинтересовался Жук.
— Соус сделала. "Корадубный", как ты просил.
— Я просил "Смолистый", — расстроился Жук. Его лицо приняло обиженное выражение.
— "Смолистый" съела дочка.
— Опять? Ладно... сойдет и "Корадубный" — пробурчал муж и чмокнул жену в нос.
— А-а-а-пчхи-хи! — чихнула Жукасандра прямо на мужа.
— Вот так, — задумчиво проговорил Жук, — заботишься о своей семье, дома строишь, а потом на тебя любимая жена чихает!
Жукасандра расхохоталась и отправилась поливать сервант соусом из небольшого ведерка.
— Может, мне вернуться к озеру, где родился и больше не пытаться разыскивать своих родителей? — спросил Агат больше у самого себя, чем у дрофы Камышаки. Камышовой дрофе это не понравилось. Она покачала головой, но мысли оставила при себе.
— Боязно мне, Камышака! Моя семья такая величественная, благородная, а я? Ничего толком не умею! Кому нужны навыки вязания или чтения?
— Кстати, Агат, а кто тебя читать научил? — поинтересовалась дрофа.
— Да, никто! Просто сам понял, что могу и всё, — недовольно ответил Агат; чем больше он раздумывал о своих победах, тем больше отыскивал поражений.
— Этим ты в своего дедушку! — улыбнулась Камышака, и Агат увидел ее острые, перламутровые зубки.
— Почему? — Агат посмотрел на дрофу пристально. На миг ему показалось, что она смеется над ним. А раз уж Камышака смеется, то скоро весь лес начнет над мальчиком насмехаться!