— Он читает с рождения. Как ты! — дрофа попыталась вложить всю свою камышовую душу в эти слова, только Агат не заметил этого.
— Ну и что! — упрямо сказал он. — Ты говорила, что мой дедушка был царем, когда папа был маленьким? Так он столько всего умел, что я со своим чтением, просто малыш в сравнении с ним!
— Эх! — вздохнула Камышака. — Я должна тебя уговаривать встретиться с твоей семьей? Нет, не должна! Советами бросаться тоже не должна, но познакомить тебя с небольшой библиотекой просто обязана. Не хочешь читать, можешь посмотреть картинки.
— А разве она все-таки здесь есть? — спросил Агат, рассматривая маленькую кухню дрофы и уголок темной прихожей. Камышака не расслышала вопроса Агата, так как унеслась с начищенным ковшом.
Дрофа любит будильники и здоровое питание. Будят ее болотные пузыри. Они начинают лопаться рано утром, специально для Камышаки, ровно в шесть утра. "Шесть" — любимое число камышовой дрофы. У нее дома все по шесть: шесть пустых коробок, шесть стульчиков, шесть медных монеток, шесть лесных глобусов.
Питание для Камышаки крайне важно. Она ест только каши — варит их в своем ковшике. Час варит, час томит под закрытой крышечкой и после еды целый час чистит ковшик. Удивительно много терпения у Камышаки.
Агату многое здесь кажется странным, в том числе и «собственнолапное» приготовление еды.
Когда они добрались сюда, дом Камышаки выглядел маленьким, но уютным. Спустя две недели, Агат уже так не думал. Ему хотелось чаще зажигать свет, чего Камышака не разрешала — дрофы очень экономные. Осинке тут нравится. Целыми днями, прыгает по болотным кочкам и всегда возвращается чудной: измазанной зеленой жижей или укрытой персиковой глиной, будто одеялом.
Камышака вернулась с ковшиком и какой-то баночкой. Агат заглянул в баночку и увидел крупные ледышки.
— Что это? — поинтересовался он.
— Это крупная соль. Отлично очищает сковородки и кастрюльки.
— Камышака, а зачем тебе так тщательно вычищать каждую посудину, если никто не просит тебя об этом? — спросил Агат, прислушиваясь, входная дверь хлопнула. Осинка пришла.
— Милый, я не смогу есть из нечищеной посуды. Совесть замучает! — Камышака не сидела без дела, а натирала крупной солью стенки своего ковшика.
— А у тебя есть жених? — спросил Агат.
— Был. Он погиб, — вздохнула Камышака и принялась чистить ковшик сильнее, точно пыталась забыть.
— А как это случилось? — спросил Агат, чувствуя, что не следовало начинать этот разговор. — Если не хочешь говорить об этом, я..
— Нет, Агат. Мы можем поговорить об этом. Я и Дроф познакомились в школе Золотых Рыбок. Есть такая школа в Городе спрятанных Крыльев. Он сочинял стихи и посвящал их всему вокруг. Однажды он написал стихотворение и для меня. Там было сказано про солнце, яркую зарю, светлые думы и еще много другого в таком духе. Я полюбила это стихотворение и хранила его в свернутом носовом платочке. Однажды платочек выпал, и он заметил свой почерк на листочке. Писал он красиво... так вот выяснилось, что мы привязаны друг к другу, как слова к картинкам. Поженились. Родились двое детей. Они выросли и живут за границей леса. Мы чувствовали себя такими счастливыми. Он любил меня и каши, которые я варила. Обожал этот ковшик! — Камышака взглянула на посудину и продолжила:
— Дроф погиб из-за филина. Глупого, страшного филина, который и сейчас пугает всех.
— Он погиб от испуга? — ужаснулся Агат.
— Нет. От испуга погибнуть невозможно. Он тащил мешок овсяных хлопьев мимо дерева, где дупло филина. Вдруг появился филин, стал ворчать, кричать. От его громкого, "уукающего" голоса, напугался не только Дроф. Из-за этого же дерева выскочил старенький лось. Лоси, понимаешь, очень пугливые зверюги. Вот он и наступил на моего Дрофа. Слезы побежали ручьями из глаз Камышаки. Больше она не могла вымолвить ни слова.
— Какой кошмар! — заплакал Агат. — Зря я напомнил вам об этом, дивная Камышака!
— Что ты! Я не могу забыть об этом, но ведь Дрофа не воротишь...Какой толк в слезах — сплошная соль! — Камышака взглянула на соль в своих руках. — Я ведь для него и готовлю до сих пор. Все делаю для него: люблю смотреть на небо, разговаривать с болотом, вставать с первыми пузырями, чистить вот этот ковшик.
— Интересно, а мои родители любят друг друга? — осторожно спросил Агат.
— О! — только и сказала Камышака.
— О? — переспросил Агат, не понимая.
— Ты можешь все прочитать о них в моей библиотеке! — с гордостью сказала Камышака.