— Ты аазеешишь мне ею наиисовать?! — изумился Лютик.
— Да! Только я тебе ее не дарю. Так, для этой картины, — сказал Дик.
— Ты... Ты настоящий дууг! — прослезился Лютик и обмакнул пунцовую иголку в краску. Впереди ночь. До рассвета необходимо поработать над крыльями орла.
В гостях у Бури Аайс чувствовала себя превосходно. Время летело незаметно и по-волшебному прекрасно. Она побывала в комнате игрушек. Там было все, что только может пожелать девочка ее возраста: настоящий кукольный дом с множеством комнат, ванной и гардеробной. Здесь Аайс чувствовала себя красивой и, что самое важное, доброй. Комодик с украшениями, этажерка, набитая всевозможными играми, огромный шкаф с полками, на каждой из которых обитают игрушки и их друзья. Удивительное место и уходить отсюда не хочется, но любопытство пересиливает — ведь в царстве Буанулии посеяно столько чудес!
Как-то воскресным утром, они с Бурей, взявшись за руку, отправились на прогулку. Путь лежал через лесную дубраву и вот они вышли к полю. Поле выглядело свободным и светлым. Неподалеку постелено стеганое одеяло. Мама с дочкой устроились на этом одеяле, и вдруг пошел дождь.
Странно, но дождь оказался сильным, а на Бурю и девочку, не попало, ни капли. Это прекрасно — лежать посреди поля на разноцветном одеяле и разглядывать падающие капли дождя. Долетая до лица, они тают в воздухе. Глаза Ааайс слиплись от сладкого воздуха и свежести дождя. Девочка уснула и увидела необыкновенный сон.
На поле, неподалеку от них, мгновенно выросли подсолнухи — высокие, с желтыми головами, точно магические деревья. Аайс смотрела во все глаза, когда семь подсолнухов принялись танцевать. Ох, и танец у них! Аайс никогда бы не смогла повторить и пары движений. А затем, появился целый отряд лягушек.
Зеленые танцоры притащили с собой на поле бревна и принялись отбивать чечетку на них. И до чего забавно это выглядело, что Аайс рассмеялась во сне. Буанулия принесла теплый плед и накрыла свою любимую дочку, чтобы Крылинка не замерзла.
Лягушки сделали из бревен повозку и даже приделали четыре колесика. Все запрыгнули в нее, и повозка поехала сама по себе, но не криво, а так, словно ей кто-то управлял. Подсолнухи исчезли, а поле замерцало, точно на нём посеяны звездочки.
Девочка раскрыла глаза и встретилась взглядом с Буанулией. Глаза Бури сияли — ее дочь проснулась и она рядом.
Аайс растерялась — она проснулась здесь, в комнате игрушек. Выходит, все: и поле, и одеяло, ей тоже приснилось? Аайс обвела сонными глазами комнату и ничего не поняла. Она же помнит и Буанулию, и поле. Ах, каким оно виделось прекрасным — свободным, а широким каким!
— Вот, диво! Мне такой сон привиделся! Лягушки танцуют с подсолнухами, и какие сложные танцы, я бы никогда так не смогла! — воскликнула Аайс.
— Тебе приснилось Поле Муз, дорогая моя, — улыбнулась Буанулия. — Только однажды, можно увидеть это поле в своем сне, да и то не каждому это дано. Значит, ты особенная, моя девочка!
Вечер выглядел темным и загадочным, когда Буря показала своей дочери Дом из Золотых Ниточек. Дом находился на дереве, и это дерево напоминало обычный дуб. Но если забраться по лестнице наверх, то открывается настоящее волшебство: маленький мир, сплетенный из ярких нитей. Словно, тысячи золотых шелкопрядов трудились над ним годами.
— Вот это да! — восхищенно прошептала Аайс и погладила маленькой ладошкой одну ниточку.
— Что здесь представишь, то и появится, — объяснила Буанулия.
— Тогда я хочу увидеть своего брата! — призналась Аайс.
В это же мгновение в мире золотых нитей показался Агат. Он выглядел настоящим Дивокрылом, только грустным. Буанулия вскрикнула от неожиданности, только изображение сына сразу исчезло. Столько раз она загадывала то же, но у нее появлялся Агат младенцем, когда еще находился рядом с ней!
— Мой брат! — заплакала Аайс.
— Ты видишь его! — сказала Буря. Голос ее дожал. — Значит, он жив.
— Его заколдовали? — почему-то спросила Аайс. — Может, еще раз попробовать представить его?
— Да? — спросила Буанулия. — Сможешь? Сможешь представить Агата? — Буанулия схватила свою дочь за маленькую ручку; сердце матери бешено колотилось.
— Наверно, уже не могу, — призналась Аайс и в ее голосе пронеслась горечь с невыполненным желанием. — Что-то во мне не так, — прошептала она. — Прости меня, Буря. Ты столько сделала для меня, а у меня представить не получается! — заплакала Айас.
— А ты, что… знаешь моего брата? — вдруг спросила она.
— Немножко, — прошептала Буанулия. — Совсем немножко.
Аайс смотрела на нее и не сводила глаз. Неожиданно, лицо Бури показалось ей таким знакомым, словно она однажды она уже видела его. "Может, во сне?" — подумала девочка.