— Спасибо. Расскажите мне все... про этого гуся Агата, — попросил Следопух, разглядывая Кузнечиху из-под опущенных ресниц. Нет, мать Лютика не поняла истинной причины состояния лесного царя. Она не догадалась.
— Он спас моего Лютика, — начала рассказывать зеленая мама. — А потом какое-то время жил у нас. Думаю, что Агат уже где-нибудь далеко сейчас, да хранит его лесной дух.
— Расскажите про него подробнее, — попросил царь. — В нашем лесу не так много гусей.
— Хорошо, — сказала Кузнечиха. — Однажды...
Этот разговор занял много времени. Кузнечиха оказалась словоохотлива.
Царь плакал. Он так и не признался, что Агат — его сын. Слезы забирались на клюв и спадали с него на дощатый пол. Ему было стыдно за то, что он не оказался здесь раньше. Но он же не знал! Ох, как наверно страдает Буанулия, его любимая! Как она потеряла его? Она же такая внимательная... Да, вот так разрушилась его дивная семья: Крылинку превратили в Аайс, чтобы она не отыскала своего брата, а ее брат — одинокий мальчик бродит где-то поблизости, а может он несчастлив от тоски и непростой судьбы!
— Ваша сестра будет расколдована! Не плачьте Ваше Величество! Ведь вы — самый лучший и мы так счастливы, что живем в этом лесу! — успокаивала Следопуха Шестого Долгоножка.
Вдруг в комнату зашел, переваливаясь с ноги на ногу пингвин Шлеп Уюнг.
— Слушайте, а ведь я придумал, как нам всем попасть в дом Сосноеды! — сказала он.
— Да? — вскочил царь, желая сегодня же оказаться там и узнать правду.
— Вы можете залезть в рюкзак! — торжественно произнес Шлеп Уюнг.
— В какой рюкзак? — спросил царь.
— Да, да! В рюкзак! Как же мы не догадались! — кричали Кабачок и Долгожка одновременно. — С тебя медовый жевастик, — посмотрел на Долгоножку Кабачок, когда они оба замолчали.
Пингвин, переваливаясь, сходил в холл и вернулся уже с маленьким рюкзаком, сшитым из простенькой ткани с аккуратной заплаточкой на нижнем кармане. На эту заплатку нависали медные пряжки. Их много — целых три штуки. Они держат ремни, чтобы рюкзак не открылся.
— Но рюкзак меньше моего крыла! — воскликнул Дивокрыл. В него не поместится и мама Лютика.
— Простите, но Вы ошибаетесь, Ваше Величество. Это же "Карапузик" — уменьшительный рюкзак. В него только лапу поставь, как сам уменьшаешься и можешь сидеть в этом рюкзаке сколько угодно!
— Отлично! Нам нужно немедленно отправляться в путь! — воскликнул Слезопух Шестой.
— А меня возьмете с собой? — просительным голосом спросила Долгоножка.
— А меня? — крикнул Кабачок.
— Тише, я не хочу потерять еще одного сына! — резко сказала Кузнечиха. — Я отправлюсь с Вами! Возьмем еще парочку моих Вколпакеносчиков. Все-таки, как никак, сила, пусть и зеленая!
— А вода? Мы сможем ее уменьшить? — дрожал голос лесного царя. Он так хотел спасти свою семью!
— А прямо сейчас и уменьшим. Чтобы Вы поняли — все получится. Наше добро победит! — сказала зеленая мама. — Кабачок! за водой!
— Бегу! — Кабачок упрыгал и тотчас же вернулся с огромной повозкой на которой ехала бутылка с заколдованной водой.
Следопух хотел сам попробовать уменьшительную силу рюкзака и своими крыльями дотащил до рюкзака, лежащего на полу. Осталось приподнять и поставить на край рюкзака.
— Может, перекатом? — спросил Кабачок, имея в виду, что бутылку можно перекатить, чтобы сэкономить силы.
— Молодец! — похвалил его Кабачок и малыш весь засиял — его похвалил сам Следопух Шестой!
Они вдвоем перекатили бутылку так, что часть ее пришлась на край рюкзака. Бац! Бутылка исчезла.
— А где она? — напугался царь.
— В рюкзаке, Ваше Величество! — захохотал Уюнг. — Хороша моя бабушка, что придумала такой волшебный рюкзак.
— О! — воскликнул Следопух Шестой. — Вашей бабушке положено звание Лесного Мудреца. Где она сейчас?
— На севере, — ответил Шлеп Уюнг. — Воспитывает внуков. Спасибо за ваши слова! — поклонился пингвин. — Я обязательно передам их.
— Теперь я! — царь подошел и положил в рюкзак крыло. В этот же момент царь скрылся в рюкзаке. Там он уселся удобнее и сложил крылья. Кузнечиха вскоре оказалась напротив царя и пообещала в тысячный раз, что они доберутся до Древней Сосны быстро и все получится.
Когда пингвин отправился в путь, немного трясло. Потом трясти перестало. До прихода пингвина Шлеп Уюнга на станцию, царь, Кузнечиха и Вколпакеносчики молчали.
Когда пингвин сел в поезд и положил рюкзак себе на руки, царь уснул. Зеленая мама накрыла его одеялом, которое предусмотрительно уменьшила для него.