Познакомилась с этой особой, и она мне столько ерунды наговорила: о доброте, дружбе, школе и прочем. Как будто в этом смысл имеется! Я кивала, соглашалась, как дурочка, а сама ночью, цветы её глупые, топтала. Утром следила — выйдет из своего дома, увидит помятые цветы — ни слезинки не проронит! Новые сеет. И с такой странной улыбкой, словно цветы за ней ухаживают, а не она за ними.
Моя семья невзлюбила её семью просто так, за отличия всевозможные. Но мне дружить больше не с кем было, с ней общаться приходилось.
А у нее игрушек столько, не пересчитать, до чего много! Разномастные: птицы прыгучие, калейдоскопы разноцветные, игры настольные, для плавания зверюшки, юла самокрутящаяся, стопы книг с картинками на обложках.
Но самые необычные — куклы. Черноволосая в пышном платье, рыжая в сарафане. Мать девчонки и шить, и вязать умела. Смастерила для кукол целый гардероб.
Самой красивой, лучшей среди тех кукол, мне показалась блондинка. Лицо такое смышленое, точно умная. Волосы длинные — такие, что шнурки от ботинок вплетать можно. А платье! Платье достойное королев (Сосноеда нахмурилась) — синее, в белый горошек, отороченное кружевами. Буанулия говорила — сливочного оттенка.
— Буанулия? — рассеянно переспросил Следопух Шестой. — Вы говорите о моей жене?
— Да. Именно так. Эта девчонка тогда и не знала, что будет женой царя. Я и Ваша любимая (ведьма скривила рот) жена, почти одного возраста. Я старше ее всего на полтора года. Просто она… ну дослушайте вы все меня!
— Хорошо, — сказал Следопух Шестой. — Продолжайте.
— Я решила украсть эту куклу. Только теперь я понимаю, что нельзя было красть эту глупую игрушку. Не знала же я тогда, что эта безделушка жизнь мне испортит!
Кузнечиха покачала головой — Сосноеда не говорит о том, что воровать нельзя. Она винит игрушку, которую украла.
— Девчонка, а теперь вы знаете о ком речь, отправилась на реку. Мы часто плавали в той лесной реке — очень занятный водоем. Там и вороны перья чистили.
Сидела Буанулия на берегу, а я за ней из зарослей чертополоха наблюдала. Пощебетала она о чем-то с куклой и зашла в реку по грудь, чтобы куклу искупать. Тут я кинула в нее камень, себя не обнаруживая. Девчонка напугалась и убежала, а куклу от испуга выронила.
Поплыла кукла по реке, а я за ней. Я всегда плавала неплохо, не то, что Буанулия. Догнала я куклу. Притащила ее домой. Гляжу на куклу и говорю: «Теперь я такая же, как ты!». А она испачкалась, волосы спутанные, а платье утратило прежний вид.
Решила научиться, с ней играть. Говорю: «Накормить тебя, замарашку надобно?». А она смотрит на меня, своими глазищами и не понимает, о чем я толкую.
Притащила ей в тазике сосновых иголок, заваренных в кипятке. Нашептала всякого, точно заклинаний и понарошку накормила ее.
Выстирала платье и напялила на нее разные лохмотья — другого ничего у меня не было. Она даже красивее стала! Размышляла над именем недолго. Решила назвать Сосноедой.
А на следующий день проснулась такой, какой вы сейчас меня видите: лохматой и с колдовскими знаниями. Даже имя ко мне, будто приклеилось. Это ваша мудреная Буанулия меня так околдовала! — процедила сквозь зубы ведьма.
— Это вы сами себя заколдовали — воровством и глупостью! — воскликнула Кузнечиха. — Хорошо, что у меня дети воспитанные и понимающие!
— А Слезомола меня сама отыскала (злобно глянула на Кузнечиху ведьма). Помоги, говорит, моего сына царем сделать! Я и ухватилась за это, как за шанс. Думаю, околдую, стану Слезомолой. Буду красивой, хорошо одетой, с украшениями и слугами.
Обманула сестру царя, объяснила, что на один день внешностью поменяться надобно и ее сын взойдет на трон. Слезомола и поверила. Думала на один день… Нашла дурёху!
Первое, что я сделала — поссорила Следопуха Шестого с женой. Это было не сложно.
— Спасибо, — глаза царя сверкнули.
— За Буанулией я всегда следила помощью Эола. Ветра всегда наивные и глупые. Он мне про наследника и выболтал. Как я тогда взбесилась! Решила похитить мальчишку (Следопух Шестой в гневе захлопал крыльями). Вы знаете, что Дивокрыла, достаточно, две минуты в руках подержать, как сила в могущество переходит. Проникла я в царство Чудопосевное и выкрала наследника, пока Буанулия цветы поливала.
Дотащила его до берега Дивного озера и оставила там — лежит клубочком, такой милый, почти жаль его стало. «Спасибо, — думаю, — малыш Дивокрыл за силу твою магическую, не поминай, плохо!». Оставила его, а сама в озеро. Там в это же мгновение под водой в лебедя и превратилась.
Отомстила Буанулии за все и зажила в свое удовольствие. Не узнали бы о наследнике, так никто и ничего не заметил бы. Хитро я все устроила?