Я кивнула, и она нежно прикоснулась к моей руке, прежде чем сесть за свой стол в нескольких футах от его двери. Через мгновение она уже разговаривала по телефону, а меня так и оставили стоять там без дела, тогда я стала наблюдать за объектом своих подростковых фантазий.
Он не сразу меня заметил — не во время работы, – поэтому я стояла и любовалась им. Он был в классическом черном костюме, сшитом на заказ. В паре с костюмом на нем была белоснежная рубашка и гладкий черный галстук. Мягкий свет из окна падал на его скулы, подчеркивая их четкие контуры, и делал особый акцент на его восхитительной челюсти. Он протянул пальцы к подбородку и провел ими вдоль него. Глядя на лист бумаги на столе, его глаза сузились. Мне было настолько интересно, что он изучает, что я осмелилась подойти на шаг ближе.
«Опрометчивый поступок».
Он бросил карандаш для чертежей на стол, и после мучительно долгой секунды его глаза скользнули ко мне. Пронзительный взгляд его синих глаз пригвоздил меня к месту, и мне оставалось только сделать еще один шаг вперед или же бежать сломя голову. Никто из нас не двигался. Мне казалось, что я застряла в центре натянутого каната, висящего над каньоном, и оттуда была только одна дорога — вниз.
Он заговорил по телефону глубоким, авторитетным тоном, при этом не спуская с меня глаз.
— Митч, я перезвоню тебе позже. У меня последнее собеседование.
Он положил свой телефон на стол, не дожидаясь ответа Митча, и резким движением руки показал мне, чтобы я вошла. Для него я была животным, которого можно было вот так подзывать к себе.
Я уставилась на свои ноги и закатила глаза.
— Присаживайся, Камерон.
Боже, мне было ненавистно то, как он произносил мое имя, как будто втягивал его во что-то формальное и уродливое. Я никогда не чувствовала себя Камерон, я всегда была Камми.
Он вздохнул.
— Ты всегда так долго выполняешь простые инструкции? — спросил он, явно раздраженный тем, что я все еще стою на месте.
— Знаешь, тебе меня не запугать, — сказала я, смотря в его бездушные глаза.
«Какая ложь».
Левая сторона его рта слегка приподнялась, показывая ямочку, которая обычно скрывалась под слоем решимости и напыщенности. Руководителям и просто молодым красавцам просто запрещено иметь такие ямочки.
— Возможно, мы должны это исправить, мисс Хат. Закрой дверь.
Ямочка снова исчезла, и ее сменил строгий и хмурый взгляд. Я вздохнула и повернулась, чтобы закрыть дверь, тогда я встретилась взглядом с Беатрис. Мои щеки покраснели от осознания того, что она слышала мою незрелую выходку, но она показала мне большой палец, поднятый вверх.
«Хм, возможно, я была не единственной в офисе, кто хотел поставить Грейсона Коула на место».
Как только тяжелая дверь была закрыта, я повернулась и направилась к одному из двух одинаковых стульев, находящихся перед столом Грейсона. Они были в стиле модерн середины века, что означало, что они были крайне непрактичны для использования в офисе. Металл был слишком тонким, чтобы облокотить руки, поэтому я сложила их на коленях и стала вглядываться в бумаги на его столе. Знакомые обозначения бросились мне в глаза, и я поняла, что он работает над проектом жилого комплекса — это было просто потрясающе.
— Должен ли я беспокоиться о твоем виде? — спросил он, когда его взгляд упал на мои ободранные колени, а затем обратно к моему лицу. Думаю, это было близко к тому, что он собирался спросить: «О, Камми, ты в порядке? Пожалуйста, позволь мне позаботиться о твоих ранах, любовь моя».
Я покачала головой, отмахиваясь от его опасений. Синяки и засохшая кровь на тот момент были наименьшей из моих проблем.
— Ну, тогда, я думаю, нам стоит перейти прямо к делу, — начал он. — Я посмотрел твое резюме и видел твои проекты. Ты хороший архитектор, намного лучше, чем большинство людей, пришедших сегодня в мой офис.
Я внимательно посмотрела на него, чтобы понять, серьезен ли он. Три линии, пересекающие его лоб, указывали на то, что он говорит правду, даже если ему было тяжело это признавать.
— Я не хочу тратить время на стандартные вопросы. Я знаю тебя несколько лет и думаю, что хорошо понимаю, где у тебя сильные, а где слабые стороны.
Мне пришлось прикусить язык, чтобы не начать с ним спорить. Он ничего не знал обо мне, и он был сумасшедшим, если думал иначе.
Я ничего ему не ответила, и он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы под подбородком.
— Из того, что ты изучала, какое здание выделяется как самое любимое? И не ограничивай себя только Лос-Анджелесом.