Я опешила от его вопроса, но мне не пришлось долго думать. Я знала ответ уже много лет.
— Эйфелева башня, — ответила я с уверенным кивком.
Он выгнул темную бровь.
— Действительно, мисс Хат? Этот ответ почти такой же банальный, как если бы ты сказала, что Фрэнк Ллойд Райт — твой любимый архитектор.
Я приподнялась на стуле и сощурила глаза.
— Если ты закончил, может, послушаешь мое объяснение?
Ямочка вернулась и, чтобы не пялиться на нее я заерзала на месте.
— Давай, — ответил он с искренним любопытством. — Пока это не будет иметь никакого отношения к символу любви.
Я улыбнулась и поправила папку на коленях. Мне нравится рассказывать эту историю. Я изучала Эйфелеву башню бесконечно, полностью очарованная ее богатой историей.
— Во время строительства Эйфелева башня считалась колоссальной тратой денег, ресурсов и пространства. Большинство людей из французского творческого мира — артисты, писатели, художники — протестовали против ее постройки. Они воспринимали ее как безобразный объект из металлических листов, скрепленных болтами.
Грейсон кивнул, несомненно, знакомый с этой частью истории.
— Она должна была быть снесена вскоре после празднования столетия в 1889 году, но как только люди получили возможность посетить ее после завершения постройки, то были ошеломлены ее невероятной красотой. И сразу стало понятно, что Гюстав Эйфель создал одно из величайших сооружений в мире, и сегодня это самый посещаемый памятник в мире — я не думаю, что это совпадение.
Выражение его лица было заинтересованным.
— Это мой любимый памятник, потому что он служит напоминанием о том, что иногда работа архитектора — это видеть некоторые вещи раньше, чем это могут увидеть другие. Мы должны быть провидцами для окружающих.
Грейсон молчал, обдумывая мой ответ в течение минуты или двух, прежде чем кивнул и наклонился вперед в своем кресле.
— Ты можешь получить эту работу, Камерон, — он смотрел на свои руки на столе, когда говорил. — Ты талантливая и целеустремленная. Единственная причина, по которой я бы не дал тебе эту должность — это конфликт интересов.
Я нахмурилась.
— Конфликт интересов?
Он вздохнул и поправил свой идеальный галстук. Выглядело так, как будто он нервничал. Почти.
— Несмотря на все мои попытки избавиться от этого, я всегда испытывал влечение к тебе, Камерон. Я игнорировал это желание в основном потому, что ты слишком молода для меня. Теперь же это более неуместно, чем когда-либо.
Мой рот распахнулся. Он не мог произнести эти слова. Мой мозг, должно быть, неправильно обрабатывает его речь. Да? Правильно?!
— Извини. Прости. Что?
Он покачал головой.
— Я не собираюсь поддаваться этим чувствам, — он сказал это так, как будто это было отвратительно. — Поэтому нет смысла обсуждать это. У меня не бывает отношений с сотрудниками, и у меня не будет отношений с тобой, — сказал он, облокачиваясь на стол и фактически прекращая любое дальнейшее обсуждение. — Работа твоя, если ты этого хочешь.
Только Грейсон Коул мог спокойно признать свое влечение к кому-то в один момент, а затем полностью перейти к работе.
Я думала попросить его прояснить: «Как долго он чувствовал влечение ко мне? Это было в прошлом или настоящем? Он перепутал меня с кем-то еще?» Казалось непостижимым, что такой человек, как он, заметил меня. И по обоснованной причине, ради бога, давайте не будем забывать, что он полностью игнорировал меня до недавнего времени.
— Камерон? — спросил он, явно раздраженный моим молчанием.
Независимо от моего желания надавить на него по поводу его чувств, мне нужна эта работа. Все остальное может подождать.
— Итак, ты нанимаешь меня? — спросила я.
Он нахмурил брови, обдумывая мой вопрос.
— Так и есть.
— Да. Хорошо, — сказала я, удивленная уверенностью в своем голосе. – Я согласна.
Он кивнул и встал, ясно показывая, что наше собеседование под номером девяносто два закончилось.
— Начнешь со старой должности Келли.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его заявление. Келли была секретарем в офисе. Она не архитектор. Черт, она, наверное, даже не окончила колледж. Я имею в виду, она украла степлер... насколько она стабильна?
— Должность Келли? — спросила я, раздраженная тем, какой маленькой я себя чувствовала, когда он стоял надо мной. Я встала со стула, чтобы быть в более выгодной позиции, но он все еще был намного выше меня, даже несмотря на мои высокие каблуки.