—Помнишь, когда ты и твоя сладкая конфетка впервые встретились? — спросила я.
— Его зовут Джейсон, — бросила она через плечо. — Ну конечно, а что такое?
— Да, Джейсон, именно это я и сказала. Во всяком случае, у меня было утро, похожее на ваше, когда вы впервые встретились.
— Ого, — засмеялась она. — Это о многом говорит, но также это может означать, все что угодно.
— Нет, серьезно, вы, ребята уже вчерашние новости, — пошутила я.
Бруклин игриво прищурила глаза.
— Что ж. На самом деле, нет. Я имею в виду, что все журналы все еще сообщают о наших...
— Да, мы поняли. Две поп-звезды влюбились во время катания на лошадях и поедания коровьих лепешек. Ску-у-ука. Вы, ребята, как с канала «Вся жизнь — кино», где смысл жизни — это быть привлекательными.
— У тебя две секунды, чтобы добраться до сути, или я тебя выгоню из своей квартиры, — пригрозила она, показывая на дверь.
— Сначала дай мне пончик, — я пыталась убедить ее улыбкой, которая говорила: «Я твоя младшая сестра, пожалуйста, дай мне пончиков».
Она закатила глаза и повернулась к холодильнику, доставая оставшиеся пончики и сливки. Я налила кофе в наши кружки и снова заняла свое место напротив нее, чтобы добавить в свою порцию сливки: десять частей сливок на одну часть кофе (на мой взгляд, это единственный способ насладиться чашечкой кофе).
Я засунула припудренный пончик в рот и попыталась придумать, с чего же начать свой рассказ. Я все еще не была уверена, должна ли я сказать ей правду или сохранить разговор в секрете, поэтому вместо этого я засунула еще один кусочек пончика в рот. Сахарная пудра защекотала мое горло, и я начала ужасно кашлять. Каждый раз, когда я пыталась вдохнуть, становилось только хуже, в итоге закончилось тем, что девяносто девять процентов сахарной пудры оказалось на кухонном столе моей сестры.
Она отшатнулась в притворном отвращении.
—Девчонка! Ты как животное. Как я вообще могу быть твоей сестрой? — когда мой кашель не прекратился, она испугалась.
— Ты в порядке?
Я схватила свою кружку с кофе и отпила большой глоток. Жидкость наконец-то успокоила мой кашель настолько, что я снова смогла нормально дышать. (Нет, спасибо Бруклин, которая стучала по моей спине, как дикая горилла, — я смогла дышать нормально.)
«Скажи ей правду. Просто скажи это. Сейчас»
— Грайфсон прифнался, что у него есть фуфства ко мне, — сказала я, держа кружку напротив губ.
Бруклин рассмеялась и убрала чашку от моего рта.
— Скажи это снова, но на этот раз по английский.
Я уставилась на ее мраморную столешницу, я хотела взять еще кусочек пончика. «Скажи ей, а потом можешь съесть еще кусочек».
— Грейсон признался, что я ему нравлюсь, — я зажмурила глаза. — Или раньше нравилась. Без разницы. Я не знаю.
Прежде чем разразиться смехом, Бруклин ахнула в притворном удивлении.
Я смотрела на нее, пытаясь понять.
— Ты знала об этом, не так ли? Какого черта?
«Она скрывала это от меня?»
— Нет, честно. Это не так. Я просто догадывалась, — она подняла руки в оборонительно жесте.
Я хотела подробностей. Как долго она что-то подозревала? «Разве она не могла сказать мне это, ведь я безнадежно страдала по нему годами?»
Она прислонилась к стойке и скрестила руки на груди, так что я больше не видела любопытного тако на ее футболке.
— Клянусь, я только недавно начала догадываться. Я хотела рассказать тебе после собеседования, которое, я полагаю, прошло хорошо, поскольку ты все еще ничего не сказала об этом.
— О, да. Я сделала это, — сказала я с огромной улыбкой на лице.
Она улыбнулась и обошла кухонный островок, чтобы обнять меня.
— Поздравляю! Я знала, что именно так и будет. Когда начинаешь?
— В понедельник в восемь утра у меня вводный инструктаж.
— Отлично, — захлопала она. – Я забираю тебя, и мы идем за нарядом для твоего первого рабочего дня, а потом ты сможешь рассказать, как прошло твое собеседование.
***
В понедельник утром я стояла в уборной на первом этаже здания Стерлинг Банка и изучала свой внешний вид в отражении огромного зеркала до пола. Я внимательно осмотрела свой наряд. Черные плиссированные брюки облегали мои бедра и подчеркивали мои длинные, как у жирафа, ноги (нет, серьезно, меня в школе дразнили по этому поводу: девочка-жираф, ноги жирафа, Каммираф. Ну, вы поняли).