Сжав челюсти, я еще мгновенье прищурилась и отвернулась. Он не произнес ни слова, когда я прошла мимо него к своей машине, кипя от негодования. Мое сердце билось, как птица в клетке, и в этот момент я поняла, что моя игра может иметь последствия. Он был моим боссом, и у него были большие связи в этом городе. Если я буду давить на него слишком сильно, моя карьера может закончиться, не начавшись, но что-то подсказывало мне, что он наслаждается игрой так же, как и я.
В конце концов, ему не нужно было нанимать меня, он не должен был становиться моим наставником, и самое главное, он не должен был говорить мне о своей симпатии ко мне во время собеседования. Он мог просто сохранить свой секрет.
***
Чуть позже днем любовница Грейсона, Николь, пришла в офис, чтобы пообедать с ним. Пока ее стройная фигура грациозно двигалась по главному залу, я мысленно обзывала Грейсона всеми гадкими словами, которые только могла придумать. Он позвал ее специально. Он хотел, чтобы я отступила. Он сильно меня недооценивал.
Я проводила ее взглядом до кабинета Грейсона. Беатрис, поймав мой взгляд, изобразила рвотный рефлекс, засунув палец в рот. Я улыбнулась и подмигнула ей.
— Три раза за две недели, — сказал Питер, привлекая мое внимание к нашему столу. — Это рекорд.
— Что? — спросила я.
— Обеденное свидание Грейсона. Я никогда не видел, чтобы он приводил женщин в таком виде в офис, — сказал Питер.
Я пожала плечами с притворным безразличием и попыталась вернуться к работе. Все время, пока Николь была в его кабинете, за закрытой дверью, мои уши улавливали любой шорох в офисе. Могу поклясться, что слышала ее стоны, но никто даже не шелохнулся, поэтому я пришла к выводу, что мне показалось.
Двадцать минут спустя, когда я возвращалась из комнаты отдыха с чашкой разогретого супа, дверь в кабинет Грейсона открылась, и оттуда вышла Николь. Ее светлые волосы были взъерошены, а под нижней губой размазана красная помада. Она изо всех сил пыталась идти небрежно, но было очевидно, что там произошло что-то. Мой желудок скрутило от гнева и ревности.
«Пошел он, пошел он, пошел он!»
Аппетит, который был у меня минуту назад, сменился ощущением подкатывающей тошноты. Я бросила чашку с супом в мусорное ведро, зная, что если я буду держать ее у себя в руке еще хоть секунду, то точно швырну ее в его дверь.
— У тебя все в порядке? — спросил Питер, разглядывая мой расплескавшийся суп.
— У меня все прекрасно, — ответила я с фальшивой улыбкой и повернулась к Алану.
— Алан, я закончила всю свою работу на сегодня. Есть что-нибудь еще, над чем я могу поработать?
Глава 9
На протяжении всей оставшейся недели я больше не видела Грейсона, и моя уверенность в его влечении потихоньку начала ослабевать. Каждый день он приходил раньше меня и уходил либо после того, как уходила я, либо когда я была сильно чем-то занята. Кто знает. В любом случае, я была в двух шагах от штурма его кабинета только для того, чтобы проверить, что он все еще жив.
В пятницу вечером, стоя перед своим шкафом, я была невероятно раздражена тем, что Грейсон решил избегать меня после нашей маленькой стычки на стройке. Зная его, он, вероятно, попытается отказаться от ужина. В конце концов, это был праздничный ужин в честь моего назначения в его компанию — назначения, о котором он, несомненно, сожалел.
Я вздохнула, перебирая свои коктейльные платья, надеясь, что одно из них выскочит на меня и закричит: «НАДЕНЬ МЕНЯ! Я ЗАСТАВЛЮ ГРЕЙСОНА УМОЛЯТЬ, И ПОЛЗАТЬ НА КОЛЕНЯХ». Как ни странно, они все молчали. Вероятно, моя одежда в тот вечер была не особенно болтливой.
Тихий стук в дверь моей спальни отвлек меня от поисков платья. Обернувшись, я увидела Ханну, которая стояла там с баночкой йогурта в руке. Она сняла фольгу и облизала ее, когда я жестами пригласила войти в мою комнату.
— Собираешься куда-то? — спросила она, глядя на мои волосы, которые я только что закончила укладывать в низкий пучок.
— Да, просто на ужин. Что насчет тебя? — спросила я, возвращаясь к своему шкафу. Ханна и я все еще работали над нашими границами в общении. Жить с ней было все равно, что жить одной. Домой она обычно возвращалась поздно, после того как проводила время с друзьями, а я обычно поздно возвращалась с работы. По утрам на работу мы ходили пешком, но она обычно любила заглянуть к маме, так что на самом деле я жила с призраком.
Это совсем не значит, что я ничего о ней не знала. Я знала. Знала, что она предпочитала устанавливать термостат в квартире на прохладную температуру, знала, что у нее было определенное правило в отношении посуды (она ее просто не мыла), а также что она предпочитала слушать безумную музыку в 6 часов утра, пока собиралась на работу.