В следующий раз, когда я собралась посетить это укромное местечко, я бросила парня с травкой и пошла одна. Только я и мой фонарик.
Это было заброшенное место, в глуши, окруженное мраком, но самолеты всегда прилетали именно тогда, когда я в них нуждалась. Иногда мне везло настолько, что я видела, как четыре или пять самолетов приземлялись или взлетали с интервалом в несколько минут. Я садилась на одинокую могилу, прислонялась к надгробию и выключала фонарик. Сидя там, в темноте, я представляла себя улетающей на этих самолетах. Каждый раз, когда я слышала низкий гул взлета, мое сердце начинало биться быстрее, и земля подо мной словно оживала, сотрясаясь под тяжестью авиалайнера.
Самым любимым моментом было, когда «брюхо» самолета находилось прямо надо мной, и рев мотора был таким громким, что заглушал все остальное.
Глава 10
На следующей неделе в понедельник и во вторник Алан снова заставил меня задержаться допоздна. Какой кошмар. Зачем я вообще нашла себе квартиру? Мне просто можно было засунуть немного одежды в ящик рабочего стола и найти, где принять душ, а также повесить гамак и остаться жить здесь. Алану бы это определенно понравилось.
У меня было смутное подозрение, что ему нравилось просто так заставлять меня задерживаться. Не то чтобы эта работа не могла подождать до следующего утра. Задания, которые Алан ежедневно подсовывал мне на стол в 16:59 вечера, в лучшем случае не требовали особой квалификации. Ни одно из этих заданий не требовало особой концентрации внимания, что оставляло мне более чем достаточно времени, чтобы проигрывать у себя в голове рассказ Ханны о том, как закончилась пятничная ночь для нее и Грейсона снова и снова, пока мне не показалось, что мой мозг может взорваться.
— О, мы не сразу отправились домой после ужина. Он ехал так долго, и мы говорили обо всем, и в тоже время ни о чем. Нам было так хорошо друг с другом. Ты же понимаешь, что я имею в виду?
Нет. Я не знала, что она имела в виду, но знала точно то, что она украла эту фразу по крайней мере из сотни романтических комедий.
— Я рассказала ему о своих целях на ближайшие несколько лет. Он понимает меня. Большое спасибо, что пригласила меня на ужин. Иначе мы с Грейсоном никогда бы так не сблизились.
О, всегда пожалуйста, расскажи мне больше о том, как вы с Грейсоном сблизились. Я бы с превеликим удовольствием послушала. Я знаю, что еще очень рано, но я действительно думаю, что он может быть «тем самым». Просто блевать тянет.
Чутье подсказывало мне, что все это она ох, как приукрашивает, а сердце искренне нуждалось в том, чтобы это самое чутье, хоть раз в чем-то оказалось правым. Тем не менее, каждый раз, когда я видела Ханну возле офиса Грейсона, моя рука сжимала карандаш для черчения чуть крепче.
— С тобой все будет в порядке? — спросил Питер, вставая из-за стола и потягиваясь, вытянув руки над головой. Был вечер вторника, и он собирался меня бросить. Как я могла его винить? Время близилось к семи вечера, и если бы я уже закончила свою работу, то выбежала бы из этого помещения с его флуоресцентным освещением так быстро, как только могла. На что же похож солнечный свет? К сожалению, я не могу вспомнить.
— Конечно. Иди. У меня еще есть несколько дел, которые нужно доделать.
Чего врать-то. У меня оставалось еще час или два работы, а это означало, что я буду работать одна в тихом офисе. Ой, одну минуточку. Скоро придут охранники, так что, по крайней мере, у меня будет компания.
— Не засиживайся допоздна, — сказал Питер с нежной улыбкой на губах, закидывая свою кожаную сумку через голову и направляясь к лифту. Я смотрела, как он уходит, и удивлялась, как это мне, из всех новых сотрудников, удалось вытянуть короткую спичку. Больше никому не приходилось работать допоздна. Как раз именно в этот день Ханна опять пригласила меня на «счастливый час». Я уже даже больше не утруждала себя согласием. Я просто знала, что шанса уйти с работы у меня не будет.
***
Сумма, сэкономленная для Парижа: $800 (удивительно, сколько можно сэкономить, когда у тебя просто нет социальной жизни).