Мне не терпелось увидеть лицо Грейсона, когда я войду в бар.
***
Как я и предполагала, «У О'Кифа» находился всего в нескольких кварталах от «Cole Designs». Его расположение в сочетании с их специальными предложениями «счастливый час» (который давно прошел к тому времени, когда я добралась туда в 20:00 вечера) привлекало молодую городскую толпу. Я пробиралась вдоль стойки бара, когда группа шумных мужчин в футбольных майках, сидевших на барных стульях, вскинула руки и разразилась радостными возгласами. Самый крупный из них чуть не снес мне голову, пока праздновал победу, но я вовремя увернулась.
— Вот дерьмо! — сказал мужчина, поворачиваясь ко мне лицом. Его брови мгновенно поднялись. — Ах! Сожалею об этом. Позволь мне угостить тебя выпивкой, — сказал он, протягивая мне руку. Его друзья кричали, и было ясно, что все они — в стельку пьяны. Я добродушно улыбнулась и пошла дальше. Я и так уже потеряла достаточно времени.
Пробираясь дальше в бар, я, наконец, заметила яркие рыжие волосы Питера возле ряда дротиков в задней части бара. Он был в море архитекторов из нашей фирмы. Тридцать–сорок человек набились вместе. Напитки расплескивались в разные стороны, а смех заглушал рок-музыку, играющую на заднем плане. Мой топ заслужил несколько задержавшихся взглядов, когда я подошла к нашим сотрудникам, но я отмахнулась от этого.
Это плечи, люди, они есть у всех.
— КАММИ! — крикнула Ханна через толпу.
Я обернулась и увидела ее с другими новобранцами, Кристофом и Натаном, с которыми мне едва удалось поговорить с тех пор, как я начала работать. Когда я присоединилась к группе, они оба прищурились, словно пытаясь вспомнить.
Боже мой, они даже не помнили меня.
— Камми, — сказала я, прижимая руку к груди, напоминая им свое имя. Они оба заметно расслабились, когда я избавила их от неловкой необходимости притворяться, что знают меня.
— Давай выпьем, — сказала Ханна, взяв меня за руку, чтобы подтащить ближе к бару.
Шоты — звучало как ужасная идея, но я не хотела быть занудой на вечеринке, тем более что это было чудо, что я сюда попала. Я позволила Ханне протащить меня через толпу, все время вертя головой в поисках Грейсона. Он был где-то там. Он сказал, что будет. Я хотела спросить об этом Ханну, но произнести при ней его имя показалось мне плохим предзнаменованием. Особенно после того, как она солгала — или «приукрасила» — тот факт, что он пригласил ее сюда.
— Подруга, ты пропустила все веселье. Какой-то парень из бухгалтерии выпил семь шотов подряд, а потом его вырвало.
Вот это да. Звучит чудесно.
— Ха, это безумие, — сказала я, не в силах скрыть скуку в голосе.
— Ага. И оказалось, что Грейсон не придет. Так отстойно!
Я резко повернула к ней голову.
— Что? Кажется, ты сказала, что он тебя пригласил? — спросила я мягким тоном. Это было самое безопасное, что я могла сделать, чтобы разоблачить ее ложь. Я имею в виду, что в конце концов мне все равно придется жить с этой девушкой.
Она проигнорировала мой вопрос и, повернувшись, шлепнула рукой по стойке.
— Бармен! Мы ждем целую вечность! — огрызнулась она.
Я съежилась и бросила извиняющуюся улыбку всем, кто бросал на нас раздраженные взгляды.
— Бармен! — снова завопила она.
Я отошла от нее на шаг, чтобы люди не принимали нас за друзей, но она даже не заметила.
— Хочешь виски или чего-нибудь еще? Мы можем купить один из этих шотов? — спросила она, с каждой секундой все больше и больше запинаясь.
Я оглядела бар, чтобы убедиться в отсутствии Грейсона, но она была права. Его здесь не было.
— Знаешь что? Я чувствую себя не так уж хорошо. Почему бы тебе не продолжить тусоваться с другими парнями? Я собираюсь вернуться в квартиру.
— Что? БУУУУ. Ты отстой, — сказала она, протягивая руку, чтобы толкнуть меня. Вероятно, она хотела, чтобы это был легкий, игривый толчок, но я потеряла равновесие и врезалась в официанта, идущего позади меня, расплескав при этом один из коктейлей. Красная жидкость перелилась через край подноса и пропитала его белую рубашку.
— О нет! Мне так жаль! — воскликнула я, прежде чем повернуться к Ханне, чтобы посмотреть, видит ли она ущерб, который только что причинила.
Нет. Она уже склонилась над стойкой, стащила еще рюмку и флиртовала с барменом.
Я закатила глаза, еще раз извинилась перед официантом, оставила бармену солидные чаевые и вышла из бара.
Грейсона не было на «счастливом часе». Я не разговаривала с ним весь день и теперь официально испытывала симптомы абстиненции: дрожь (вероятно, из-за того, что на мне не было пиджака, а на улице было холодно), усталость (хотя, может быть, я устала, потому что рано проснулась) и раздражительность (вероятно, больше всего из-за пьяной Ханны).