— Куда едем? — спросил Грейсон, когда машина с ревом ожила.
Я повернулась к окну и заговорила с притворной уверенностью:
— Куда-нибудь поблизости и в уединении.
Спустя секунду мы уже мчались по бульвару, лавируя между машинами и моргая им фарами. Мое тело прижалось к коже, когда он сильнее нажал на педаль газа. Я изучала вены на его руках, пока он сжимал руль с абсолютным контролем.
Мы ехали недолго, самое большее несколько минут, а затем свернули с дороги на стоянку заброшенного склада.
— Расстегни ремень, — потребовал Грейсон, заворачивая за здание.
Адреналин брал надо мной вверх. Я не колебалась и, как только освободилась, он заглушил двигатель, и я скользнула к нему на колени. Мои туфли упали, а моя голова с глухим стуком ударилась о крышу. Пространство было слишком тесным, но мы слажено действовали, так что я смогла удобно оседлать его бедра. Это происходит. Он уже работал над тем, чтобы задрать подол моей юбки до талии. Звук разорвавшейся тонкой ткани эхом разнеслась по всему салону машины.
— Грейсон, — прошептала я, когда его рука коснулась внутренней стороны моего бедра.
Прошлая ночь не была концом.
Я не могла двигаться в замкнутом пространстве. Если бы откинулась назад, то посигналила бы, поэтому я прислонилась к нему, позволив своей голове упасть ему на плечо, а губам — прижаться к его шее. Мое дыхание сбилось, когда его пальцы скользнули выше.
— Расстегни молнию на моих штанах, Камми, — грубо потребовал Грейсон.
Наши тела были плотно прижаты друг к другу, так что мне пришлось протискиваться с помощью руки.
— Ну же, Камми, — настаивал Грейсон, впиваясь пальцами в заднюю часть моего бедра в болезненной демонстрации силы.
Я прикусила губу, сдерживая крик.
Его молнию было легко найти и еще легче расстегнуть.
— Отодвинь трусики в сторону, — сказал он, поднося пальцы ко рту и смачивая их языком, ожидая, пока я последую его указаниям.
Я сделала, как он просил, чувствуя прохладный воздух на своей чувствительной коже. А затем он был там, погружая свои пальцы внутрь меня и затягивая меня все глубже в мою фантазию.
— Позволь себе соскользнуть вниз, — прошептал он мне на ухо, когда мои глаза закатились.
Вот оно. Это была вершина поездки. Подъем закончился, и предстоящее падение должно было изменить мою жизнь навсегда. Я знала это, и все же не было ни секунды колебаний, когда я схватила его за плечи и позволила своим бедрам расслабиться. Он внимательно наблюдал за мной, пока я скользила вниз сантиметр за сантиметром.
— Черт, — простонал он, когда я почувствовала, как его пальцы коснулись моего самого чувствительного места.
— Это безумие, — выдохнула я, запрокинув голову.
Свободной рукой он обхватил меня за шею и поцеловал в ключицу.
— Я хочу, чтобы ты кончила вот так, — потребовал он, снова беря все под свой контроль.
Я уставилась в потолок и жаждала большего. Мы наслаждались интенсивностью момента, возбуждением от игры с волосами, поцелуями в губы. Его ритм снова и снова лишал меня самообладания, стекла запотели, я случайно дважды посигналила и ударилась локтем о консоль автомобиля больше раз, чем могла сосчитать.
Весь этот опыт был безумным, мрачным, и совершенно потрясающим.
Дорога обратно в офис была тихой и напряженной. Я изо всех сил старалась скрыть повреждения своей одежды и волос, но день был ветреный, и я надеялась, что никто не обратит внимания на небольшой сексуальный беспорядок.
Когда мы вернулись к зданию, Грейсон остановился на углу квартала, подальше от любопытных глаз.
— Мне подняться… — спросила я одновременно с ним.
— Наверное, нам лучше подняться по отдельности.
Я кивнула, возившись с ужасно неудобной дверной ручкой. На этой чертовой двери было по меньшей мере тридцать кнопок, и мне оставалось только нажимать на все, чтобы открыть ее. Он усмехнулся и, наклонившись, распахнул передо мной дверь.
— Подожди, — сказала я, внезапно заинтересовавшись чем-то. — Что заставило тебя отдать мне эту записку сегодня утром в конференц-зале?
— Я должен объяснять причину? — он ухмыльнулся.
Я рассмеялась.
— Да.
— Мне понравилось, как ты выглядишь, — ответил он с дерзкой улыбкой.
— Нет, — покачала я головой. — Дело не только в этом.
Он вздохнул и некоторое время смотрел в окно, прежде чем встретиться со мной взглядом, полным стальной решимости. Пожав плечами, пытаясь преуменьшить искренность момента, он наконец ответил: