Мои слова ранили его. Он вздрогнул и сделал шаг назад, явно сбитый с толку.
— Где ты была? Ты выглядишь так, будто вообще не спала, — сказал он, оглядывая меня.
Я скрестила руки на груди.
— Я вообще не спала. Дошла пешком до квартиры Бруклин и купила билет в один конец до Парижа. Но подожди, — сказала я, и сарказм начал сочиться из каждой поры. —Ты, наверное, уже знаешь и об этом!
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросил он, сделав два шага ко мне.
— Остановись, — предупредила я, снова протянув руку.
Он запустил руки в волосы и сильно прикусил губу, как будто пытаясь держать себя в руках.
— Я сегодня улетаю в Париж. Это было моим планом уже некоторое время. Я просто не сказала тебе об этом.
Его глаза расширились от недоверия.
— Париж? Что, черт возьми? Ты не думала, что это было то, что ты должна была мне сказать?
Я рассмеялась и повернулась, чтобы достать из-под кровати дорожный рюкзак, который купила несколько недель назад. Если бы я все организовала идеально, то смогла бы вместить в него все что мне было нужно.
— Камми, твою мать. Ты ведешь себя как сумасшедшая. Тебе нужно притормозить и поговорить со мной, — сказал он, потянувшись, чтобы забрать рюкзак из моих рук. — Где ты была прошлой ночью и что все это значит про Париж?
— Нет! Я ни черта тебе не должна! — выкрикнула я, убирая рюкзак из его досягаемости. — Я видела твои электронные письма, Грейсон! — так оно и было. — Ты не вышел из своего аккаунта на моем компьютере, и я увидела свою маленькую папку. Все твои электронные письма «Камми». Я прочитала все до единого. Ты больной сукин сын.
Он сморщил лицо, пытаясь уловить и расшифровать мою вспышку.
— Твою папку?
Я была вне себя от злости.
— Да. — Я говорила раздражающе медленно, чтобы довести свою мысль до конца. — Папка, в которой ты сохранил каждую деталь того, как вмешивался в мою жизнь. Собеседования при приеме на работу, результаты тестов, арендная плата, стипендии — все, чем ты манипулировал в моей жизни. Ты гребаный сталкер, Грейсон!
— Я не сталкер! Успокойся, — запротестовал он. Его глаза были расширены от гнева, и я знала, что пути назад нет. Это была битва, которая положила бы нам конец. Только это не просто положит нам конец. Это сломит нас.
— После смерти твоих родителей, — начал он объяснять, — Бруклин попросила меня присматривать за тобой. Тогда у вас двоих были непростые отношения, и она чувствовала, что тебе не на кого рассчитывать, поэтому я вмешался и сделал то, что должен был сделать.
— Чушь собачья, — прошипела я. — Ты делал то, что хотел, чтобы стать кем-то вроде рыцаря в сияющих доспехах. Ты можешь хотя бы представить, каково это — узнать, что ты всю свою взрослую жизнь была гребаной девицей, попавшей в беду?
— Скажи мне, — попросил он, подходя ближе. — Назови мне хоть одну вещь, которую я сделал, которую не сделал бы преданный друг, старший брат или отец! У тебя никого не было, Камми! Некому было тебе помочь, кроме твоей сестры.
— Я не просила тебя о помощи! — закричала я. — И я никогда не просила старшего брата!
— Потому что ты слишком горда, — запротестовал он, его гнев закипал. — Ты бы не стала просить о помощи, только если бы была в нескольких секундах от того, чтобы утонуть. И даже тогда, ты, вероятно, воспользовалась бы спасательным кругом! Черт тебя побери. — Он схватился за голову и наклонился, явно пытаясь разобраться в ситуации.
Я так сильно стиснула зубы, что у меня заболела челюсть.
— Пожалуйста, уйди из моей квартиры, Грейсон.
— Ты ведешь себя нелепо, — сказал он, быстро натягивая джинсы. Он повернулся ко мне и схватился за рубашку. — Я бы показал тебе папку в ближайшее время. Я бы объяснил тебе, что я сделал, и ты бы поняла мои причины. Ты бы поняла, почему я вмешался, когда у тебя никого не было.
Я пожала плечами, зарываясь пятками в свой гнев так сильно, что не могла найти ни капли разума в его словах.
— Да, хорошо, — я пожала плечами, сдерживая поток слез. — Все прощено, потому что теперь, похоже, у меня опять никого нет.
Он посмотрел на меня в ответ, прежде чем одеть рубашку через голову.
— И чья же это вина? Ты убегаешь в Париж, Камми. Останься и сражайся со мной. Это ерунда. Эта ссора, — сказал он, указывая между нами, — Это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе.
Я отвернулась от него, и мой взгляд упал на черный экран моего компьютера. Если я включу его, появится его электронная почта. Я столкнусь с неопровержимым доказательством того, что он снова и снова переступал границы в моей жизни. Может быть, он рассказал бы мне о папке, но, может быть, он навсегда сохранил бы это в секрете.