— Мэм, деньги, — напомнил мне таксист, явно не тронутый романтической сценой в аэропорту, разыгрывающейся перед ним.
— Ох. Э-э, — я нащупала свой бумажник и попыталась вытащить ровно столько сколько требовалось, когда ко мне подошел Грейсон.
— Я заплачу, — сказал Грейсон, потянувшись за наличными, прежде чем я подняла руку.
— Нет! Ты этого не сделаешь, — возразила я, поворачиваясь к водителю такси. —Этого должно хватить.
— Как скажете. Удачного путешествия. — Таксист пожал плечами и скрылся с места происшествия, не желая больше иметь с нами ничего общего.
— Камми. Пожалуйста, подожди секунду, — сказал Грейсон, когда я повернулась лицом ко входу в аэропорт.
— Чего ты хочешь, Грейсон? — спросила я, подтянув рюкзак повыше к плечу. Вес уже начал давить на меня.
— Ты действительно собираешься улететь? — спросил Грейсон, осматривая мой рюкзак и паспорт, торчащий из переднего кармана.
— Да, я действительно улетаю.
Он вскинул руки в воздух, раздраженный мной.
— Потому что я помог тебе получить стипендию? Потому что я дал тебе работу?
Я оглядела толпу вокруг него, пытаясь сделать что-нибудь, кроме как встретиться с ним взглядом.
— Из-за всего. Это уже слишком, Грейсон. Все то, что ты делал в тайне — это слишком много для меня, чтобы игнорировать. Тот факт, что ты только что попытался оплатить проезд в моем такси, доказывает, что ты все еще этого не понимаешь.
— Камми, я бы рассказал тебе обо всем. Ты думаешь, что это выглядит плохо, потому что все это скопилось в электронных письмах, но ты должна просто позволить мне объяснить это.
Он потянулся к моей руке, крепко сжимая ее в своей, так что я была вынуждена оставаться рядом с ним. Я взглянула на его лицо и тут же пожалела об этом. Печаль была запечатлена в каждой черте лица. Его голубые глаза угрожали разорвать меня надвое.
— Скажи мне причину, по которой ты уходишь от меня, Камми.
Он хотел получить ответ, но я не могла ему его дать. Я не совсем понимала свою потребность уйти, но она была там, в глубине меня, пересиливая мою любовь к мужчине, стоявшему передо мной. Больше всего на свете я чувствовала потребность бежать, выбраться и убежать как можно дальше. Если я не сделаю этого сейчас, в этот момент, я знала, что никогда этого не сделаю. Я бы была марионеткой Грейсона и благотворительным проектом моей сестры до конца своей жизни.
Поэтому, вместо того чтобы изложить ему сложную версию, я солгала.
— Для меня все это было игрой, Грейсон, — сказала я ровным голосом. Эти слова были ложью, но я держала в себе достаточно гнева, чтобы они звучали правдиво, даже для меня.
Он нахмурился, его густые брови в замешательстве сошлись на переносице.
— Игра?
Я кивнула.
— Ты не это имеешь в виду, — возразил он.
— Разве ты не видишь? Это была игра, чтобы скоротать время перед моим отъездом в Париж. Сможет ли гадкий утенок, повзрослев, победить свою детскую влюбленность?
Его хватка вокруг моей руки ослабла, а затем его прикосновение полностью исчезло. Он отступил на два шага, еще мгновение пристально смотрел на меня, а затем кивнул.
— Да, — согласился он. — Может быть, все это было игрой, потому что я определенно чувствую себя гребаным неудачником прямо сейчас, Камми.
Думаю, это сделало меня победительницей. Жаль, что я не чувствую себя таковой.
Слезы, горячие и тяжелые, грозили потечь по моим щекам. Я повернулась и вытерла глаза, прежде чем разозлиться еще больше из-за того, что не смогла сдержаться.
— Как скажешь. — Я сделала глубокий вдох. — Мы закончили?
Мой небрежный тон нервировал его. Он отшатнулся, а затем наклонился вперед, подходя прямо ко мне, пока наши лица не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Думаешь, что ты в безопасности, если принижаешь наши отношения? Прячешься за идеей, что все это был просто случайный секс? — спросил он, его голос становился все громче, так что проходящие мимо путешественники замедлились вокруг нас, чтобы послушать.
— Какова твоя цель, Грейсон? — воскликнула я. — Я улетаю в Париж! А ты остаешься в Лос-Анджелесе, чтобы управлять своей компанией. Просто отпусти это!
Он покачал головой и схватил меня за руки, его последняя решимость ожила.
— Однажды ты назвала меня лжецом. Помнишь? Ты ткнула меня пальцем в грудь и назвала гребаным лжецом.
— К чему ты клонишь?!
— Ты лицемерка! — закричал он. — Ты напугана и убегаешь.
Я саркастически рассмеялась, пронзительный звук, который прозвучал ужасно даже для моих собственных ушей.