— Ага. Ты уже все понял. Именно по этой причине я и улетаю. А теперь отпусти меня.
Он вскинул руки.
— Хорошо. Прекрасно. Я отпущу тебя, если ты скажешь мне, что садишься в этот самолет по правильным причинам, что ты не пожалеешь о своем решении улететь в ту же секунду, как он взлетит.
Конечно, я не могла сказать ему об этом, если быть честной, но потом его неосторожность промелькнула в моей голове, как ужасный сон наяву. Электронные письма, работа, стажировки, субсидированная арендная плата... но самое главное, тот факт, что ничего в моей жизни не было сделано моими собственными руками. Грейсон слишком долго вел себя как Бог. Я не могла отделить свою любовь к нему от ненависти за то, что он сделал в моей жизни. Мне нужно было выбраться отсюда. Мне придется уйти.
Я схватилась за лямку рюкзака и сделала шаг назад. Небольшой разлуки было достаточно, чтобы сломить мою решимость.
— Прощай, Грейсон. Позаботься о Бруклин.
— Камми!
Я вошла в двери аэропорта и изо всех сил старалась не обращать внимания на слезы, застилавшие мне зрение.
***
Как назло, мой самолет дважды задерживался из-за механических неполадок. Я сидела в переполненном терминале и смотрела, как взлетает самолет за самолетом, гадая, когда придет моя очередь. С каждым прошедшим часом мне становилось все легче сомневаться в том, принимаю ли я правильное решение. Я все еще была в Лос-Анджелесе. Я могла бы выйти из аэропорта в любое время. Если бы я была в самолете или в Париже, ожидание и сомнения были бы прекращены.
Я сидела между семьей, едущей в Париж на каникулы, и парой, которой не терпелось начать свой медовый месяц. Было несколько пассажиров, летевших по делам, но они были сосредоточены на своей работе, не обремененные шумом вокруг.
Пытаясь отвлечься от неприятного ощущения в животе, я достала свой альбом для рисования и начала рисовать простые рисунки на последних нескольких страницах. Этот процесс помог мне скоротать время и дал возможность сосредоточиться.
Наконец, после четырехчасовой задержки, они объявили, что наш рейс отправляется на посадку. Я спешила из туалета — последствия двух чашек кофе начинали становиться невыносимыми. Как только я вернулась в терминал, моя посадочная группа выстроилась в очередь, и я поспешила собрать свои вещи.
— Мисс? — сказал кто-то позади меня, когда я почувствовала прикосновение к плечу.
Я обернулась и увидела мужчину средних лет, указывающего на то место, где я сидела.
— Думаю, это ваше? — сказал он.
Мой альбом для рисования лежал на полу, перевернутый вверх дном, с вывернутыми страницами.
— О! Спасибо! — сказала я, бросаясь к нему. Я перевернула его, чтобы смахнуть пыль со страниц, которые были на полу, и мой желудок сжался. Пронзительные глаза Грейсона смотрели на меня, когда я рассматривала его набросок, который сделала много лет назад, когда еще училась в средней школе. Набросок был на одной из первых страниц, давно забытый. Даже графит от карандаша начал тускнеть. Я вспомнила, как сидела в своей комнате и яростно рисовала, прислушиваясь к любым признакам шагов, молясь, чтобы Бруклин не вошла и не застукала меня на месте преступления. Вся первая половина альбома для рисования была практически посвящена ему.
— Все в посадочной группе B, пожалуйста, постройтесь! — приказала стюардесса по громкоговорителю, вырывая меня из задумчивости.
— Зачем летите в Париж? — спросил мужчина, когда я встала в очередь. — По работе или для удовольствия?
Он посмотрел на меня с неуверенной улыбкой.
Я закрыла альбом и повернулась к выходу на посадку. В том полутемном коридоре меня ждал самолет, который должен был доставить меня в Париж. Пути назад не было.
— Ни то, ни другое, — ответила я, не отрывая взгляда от будущего.
Это был первый честный ответ, который я дала за весь день.
Глава 32
Бруклин: «Камми, тащи свою задницу обратно в Соединенные Штаты, или я сяду в самолет, и сама отвезу тебя домой.
Серьезно, о чем ты ТОЛЬКО ДУМАЛА?! Грейсон позвонил, чтобы сообщить мне, что ты улетела. Спасибо Богу за него.
Как ты могла уехать из страны, даже не сказав мне об этом? Разве ты не видела фильм "Заложница"?!
Разве ты не знаешь, что происходит с хорошенькими американскими девушками, когда они уезжают за границу?
Нет, Джейсон, я не буду вешать трубку. Она должна знать, насколько она безумна.