Эбби засмеялась:
— Конечно, выбирайся из офиса погулять, пока можешь.
— Как только на горизонте появятся инвесторы, я с радостью порву с «Кинкос».
— Конец уже близок, — уверенно заявила Эбби.
— Вот как? — переспросила я, хотя меня не интересовал ответ. Будущее компании Марка мало чем отличалось от ее прошлого, разве что прибавилось мощных и дорогих компьютеризированных рабочих мест.
— Да. Марк еще до конца недели ожидает важных новостей.
Я хотела ответить, но в этот момент босс вызвал меня к себе. Услышав зычный зов, Эбби сочувственно округлила глаза — обида снова шевельнулась. Я подхватила ноутбук и головной телефон с гарнитурой, собираясь с силами для мучительной пытки ответных звонков клиентам. Марк был в состоянии самостоятельно набрать телефонный номер, но предпочитал, чтобы я шла по дороге жизни непосредственно перед ним и оповещала мир о его присутствии.
Солнце сместилось на несколько градусов к западу, но горячие солнечные пятна еще лежали на полу кабинета. Мельчайшие пылинки танцевали в косых лучах.
Усевшись в черное кожаное кресло с ножками в виде медвежьих лап (оттоманка-кабриоль у моих ног дополняла комплект), я преданно ела глазами начальство, отделенное от меня столом. Солнечные лучи, отражаясь от светлой шевелюры босса, окружали его голову радужным нимбом. Я невольно отметила, каким ангелоподобным Марк выглядит со своей всегдашней милой улыбкой типа друг-моя-душа-хочешь-в-долг-полгроша и в превосходном итальянском костюме. Таков Марк, enfant terrible промышленного дизайна, генератор придурочных форм и проводник новой амебообразной эстетики. Но Марк не настоящий. Это не оригинал. Несмотря на горний ореол, босс скорее напоминал дешевый сувенир, купленный с лотка в нескольких кварталах от Ватикана. Я зажмурилась, чтобы прогнать наваждение. Когда я открыла глаза, луч солнца на долю дюйма сместился влево.
Внешность Марка вновь стала обычной, но глаза мои буквально не глядели на начальника. Мне хотелось выбраться из кабинета. Обстановка понемногу высасывала воздух из легких. Нужно было со всех ног бежать отсюда подальше. Сегодня, как только выйду от Марка, первым делом займусь обновлением резюме и поисками новой работы — подходящей должности, которую я давно получила бы, если б не задалась целью уязвить отца. «Таллула дизайнс» подождет. Ни к чему сейчас замахиваться на создание собственной компании. Для начала постажируюсь, посмотрю, как пойдут продажи моих дизайнов производителям. Меньше всего мне хотелось передавать права на свои будущие изделия и лишаться контроля над их производством, но, с другой стороны, такова проторенная тропа, респектабельный путь, дорога знаменитостей вроде Марка и моего отца. Это только начало, возможность сделать себе имя.
— Таллула, — начал босс, подавшись вперед на стуле. Узкий луч солнца светил теперь прямо в глаза, проходя левее головы начальника. Я немного отодвинулась от ослепительного света. — Я очень сожалею, но, боюсь, нам придется тебя отпустить.
Забыв неловко ерзать на стуле, я уставилась на Марка, изумленно приоткрыв рот и вытаращив глаза, ужаснувшись неожиданной способности думать столь интенсивно, что неприязненные мысли перелетают через стол и проникают в голову собеседника, как рентгеновские лучи. Но это невозможно, мысли не передаются по воздуху! Это же не радиоволны, которые можно ловить правильно расположенной антенной!
— Что?!
— Боюсь, нам придется тебя отпустить. По мнению нового инвестора, у нас раздутые штаты, необходимо провести сокращение. Я очень сожалею, — повторил он, понизив голос и глядя мне прямо в глаза. Ни дать ни взять картина «Марк искренний».
— Раздутые штаты? — ошеломленно повторила я.
— Да, у нас чересчур много персонала. Если мы рассчитываем на финансовое вливание, необходимо доказать инвестору, что умеем считать деньги.
— Значит, штаты у вас раздуты и именно меня вы решили сократить для экономии? — медленно повторила я, желая убедиться, что ничего не упустила.
— Ничего личного, — с готовностью улыбнулся Марк, склонив голову набок — казалось, босс напряженно обдумывает очередную творческую идею. Именно в таком образе Марк появляется в каждом журнале. — Нам просто нужно показа…
Марк осекся и растерянно замолчал при звуках моего хохота — громкого, от души, выдававшего искреннее веселье — словом, ничуть не похожего на женскую истерику.