- Надо было внимательнее проверять! Не умеет работать, пусть собирает вещи и валит туда, откуда пришла!
Все еще кипятится. А я только начала радоваться, что нашлось место недалеко от дома и почти рядом с маминой квартирой.
- Где мы за день нового дизайнера найдем? Давайте дадим ей еще один шанс.
Мысли лихорадочно прыгали по узелкам проблем: меня уволили или нет? / за кредит платить через неделю / сгущенка закончилась / а если уволили, то за вчерашний день заплатят? / а если не заплатят, на что я куплю продукты? / почему она называет его то на «вы», то на «ты»? / почему меня не предупредили, кто здесь главный? / хоть бы меня не уволили…
- Давайте лучше подумаем, что мы можем сделать! – Яна собрала плакаты, подмигнула мне и кивком головы поманила за собой начальника. Они отошли к кулеру и о чем-то тихо заговорили.
Я откинулась на спинку кресла и сделала вид, что рассматриваю макет детской клиники издалека, точнее то, во что он превратился после нашествия полиграфии на клавиатуру, а сама украдкой глянула на босса, который пару минут назад хотел уничтожить мою жизнь, в тот момент, когда она только начала налаживаться.
Никогда не переносила мужиков-истериков. Если этот по каждой опечатке будет устраивать плач Ярославны, заламывая руки и сшибая углы, типография долго не протянет.
- Да как ты не понимаешь? – донеслось от кулера. – Эта ошибка стоила нам миллиона! Мне откуда эти деньги брать? Из воздуха? Или, может, ты из своей зарплаты выделишь? Если эта овца затупила, пусть сама и расхлебывает!
При упоминании миллиона я напряглась, а «овца» дала окончательно понять, что дело тухло. И если я сама быстренько не соберу вещи и не сбегу отсюда, меня могут обязать платить штраф.
- Простите, а кто у нас овца? – у входа в кабинет стоял мужчина в джинсовой рубашке нараспашку, под ней виднелась белая футболка с грязными разводами. На лице у него также были следы от мазуты или чего-то подобного. Из кармана свободных брюк торчали инструменты.
- Тебе еще чего? Дела в подсобке закончились? Так я новые мигом организую. – Хорек, все еще заведенный, быстро переключился на нового персонажа.
- Валяй, - спокойно ответил тот. – Кстати, Ян, станок работает, я проверил. Бумагу только больше не путайте.
Яна в течение разговора стояла с ошарашенным видом и переводила взгляд с одного мужчины, отутюженного как на парад, взвинченного и злого, на другого, измазавшегося, но спокойного. Казалось, его совершенно не трогало то, как он сейчас выглядит.
- Что ты сейчас сказал? – «Костюм» наконец смог закрыть рот, который у него распахнулся после слова «валяй». – Я тебе мигом увольнение наваляю. Да по такой статье, что тебя даже в подворотню дворником не возьмут!
- Сереж, - Яна сделала шаг к нему навстречу, но он не дал ей договорить.
- Быстро его трудовую на стол, иначе вылетишь следом за ним! И документы безмозглой прихвати!
Безмозглая – это, видимо, я.
- Безмозглой? – переспросил мужчина в джинсовой рубашке. По его спокойному тону не было заметно, чтобы он боялся или хоть как-то переживал по поводу своего скорейшего увольнения. – Что же ты, Сережа, такие кадры нанимаешь? То у тебя тираж запорют, то бумагу не ту закажут, то ошибку в макете пропустят. А что с бумагой-то? Почему дешевку такую купил? Ее же никакой станок не возьмет. Сэкономить решил? А зачем?
- Да как ты смеешь? Ты забыл, кто ты такой? – Узкие глаза Сергея Валентиновича сжались до едва заметной щелочки, и его лицо еще больше стало напоминать хорька.
- Шмотки свои забрал и вон из офиса. И желательно побыстрее. – В голосе «джинсовой рубашки» зазвучали стальные нотки. Я замерла и прислушалась. Чем громче возмущался Сергей, тем тише отвечал его собеседник.
Кто он действительно такой, что не боится перечить директору?
В офисе замерли все, даже часы, казалось, начали тикать тише, чтобы не пропустить развязку ссоры. «Костюм» пыхтел, пузырился и набирал обороты, готовясь выплеснуть весь гнев на оппонента. «Рубашка» стоял со скучающим видом, засунув руки в карманы.
- Это Роман Александрович, кстати, - Яна нарушила паузу. – Который купил нашу типографию.