- Я жду! – Яна так и сидела за своим столом, уткнувшись в телефон, и было не понятно, чего она ждет и от кого именно.
- А что надо-то? – Также шепотом я спросила у Даши.
- Решение проблемы. Что делать с плакатами. На новую печать денег нет. Эти отправлять нельзя, естественно.
- Измайлова! – Резко выкрикнула Яна. – У тебя уже готовы идеи? Я слушаю.
Один в один наша химичка. У той не то, что болтать на уроке нельзя было, даже шевелиться запрещалось. Так и сидели до конца урока с нечесаными носами и выбившимися из-за ушей волосами.
Порядки здесь армейские. Может, тут и по стеночке ходить нужно и отпрашиваться в туалет?
- Виктория! - Это уже она мне, таким же строгим тоном, как будто я заняла у нее тысячу и ни в какую не хочу возвращать. – С вас тоже идеи. В конце концов, работу сдавали вы, вам и отвечать.
Приплыли, называется. В пятницу мы были на одной стороне баррикад из опороченных плакатов, до которых нельзя допускать детей, а сегодня я должна отдуваться за них в одно лицо? Да я их видела-то пару минут!
- Их же Егор делал. Пусть он и выплачивает! – Робкий голос Николая потонул во внезапном шуме. Это вошел тот самый директор, то ли новый владелец, который мурыжил меня с макетами для секс-шопа.
Роман Александрович влетел размашисто, хлопнув дверью и на ходу скидывая куртку. Бросил на меня злобный взгляд и из прекрасного незнакомца, о котором можно было бы мечтать перед сном, сразу превратился в мстительного бастарда, которого все обижают и не пускают в рыцарский круг.
- Через три минуты в переговорной! – Выдал он в пространство вместо приветствия, не обращаясь ни к кому конкретно.
- Может, дождемся Алесю? – спросила Яна, не двинувшись с места. – Она обычно к десяти приходит, но может и опоздать.
- Алеся здесь больше не работает.
- С чего это? – Яна выгнулась дугой за своим столом. Она спросила таким тоном, будто она королева Англии, а начальник гвардейской службы не отчитался перед ней о количестве туристов во дворце. – Вы не можете так поступать с персоналом! Мы так не договаривались!
- Скажем так, злоупотребляла служебным положением. – Роман прошел в комнату переговоров, проигнорировав последние фразы Яны.
- Вот это номер! – Николай подскочил со своего места, схватил кипу бумажек, подозреваю, что наугад, и понесся за начальником. Я тоже решила не отставать. Если он так легко расстается с постоянными работниками, страшно подумать, что он может сделать со мной.
В переговорной стоял овальный стол, доска, у стены небольшой кожаный диванчик. Видимо, его цель была исключать моменты, когда переговоры могли зайти в тупик.
Я села у входа в надежде слиться со спинкой кресла и отмолчаться. И у меня это вполне получилось бы, если бы Яна не заявила с порога, что на перепечатку плаката денег в бюджете сейчас нет: на производстве закончилась бумага, а на заказ новой нужно чуть более пятисот тысяч. Учитывая, что тираж нужно отдавать уже послезавтра, а поставки обещают только к концу недели, у нас безвыходная ситуация.
Под конец своей пессимистичной речи она с таким ехидством посмотрела на меня, будто это действительно я виновата в разрухе. Может, гаражи в мамином дворе тоже из-за меня прогнили, а карусель покрылась ржавчиной, потому что я мимо проходила?
Мне очень хотелось в очередной раз напомнить, что я всего лишь проверила формат файла и цвета, и если бы мне дали чуть больше времени…
Все это я высказывала мысленно, конечно. Боялась не то, что сказать, а даже поднять глаза. Я рассматривала свои новые брючки и от нервозности начала слегка покачивать ногой. На ботинке что-то блеснуло. Наклонилась ниже – ничего не понимаю, прилипла какая-то ерунда, но что именно – не разобрать.
- У вас там что-то важное, Виктория? – Голос Романа застал меня врасплох, и от неожиданности я ляпнула: «Наклейка».
- Какая наклейка? – переспросил он растерявшись.
Точно! Утром Сеня бегал по квартире с новыми наклейками и лепил их на все поверхности, которые ему встречались по пути. Каблук моих ботинок тоже стал творческим объектом. И как только по пути на работу она не отклеилась?