Он потряс плакатом, слегка его сжал и кинул на парту. Действительно, наше партнерство выглядело очень странно. Есть только его мнение, и больше ничье.
- Извини, пожалуйста, я хотела, как лучше.
- А защитить свою идею не пробовала? – Он вдруг переменился в настроении, уже был не таким сердитым, скорее, строгим. Стал походить на физрука, когда тот начинал с умным видом вещать о важности бега в нашей жизни.
- Ты же сказал переделать по-твоему. – Я растерялась и не знала, как на него реагировать. – Извини, если подвела.
Я прекрасно понимала, что у нас не складывается формат партнерского проекта, в том виде, в котором его подразумевала школа и конкретно удовлетворенная химичка-больше-не-стерва.
Здесь был начальник, который раздавал указания, и подчиненный – то есть я, который их безропотно должен был выполнять. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление после первой встречи.
- Если у тебя есть идея, доказывай ее, отстаивать, борись за нее. А если ты по каждому чиху будешь бежать и извиняться, кто тебя будет уважать? Оправдываешься, значит, виновата. А виноватых не любят и не уважают.
Я согласна была на любые условия, потому что приз был шикарен – помимо набора художественных принадлежностей, на которые ушла бы вся родительская зарплата, предполагалась также летняя оплачиваемая стажировка в офисе ТЦ и участие в подготовке проекта. Конечно, не того, с которым выступали школьники, но мне было не важно. Я хотела во взрослую жизнь, и готова была ради мечты сделать, что угодно.
Все каникулы я рисовала, чертила, исправляла и переделывала макет парка. На всякий случай готовила два варианта: один по заметкам Романа, второй – только свои идеи.
Мне очень хотелось выступить с двумя вариантами и посмотреть, какой же окажется лучше.
А еще увидеть, как зеленеет лицо этого зазнайки, когда он убедится, что мои идеи тоже вполне себе хороши.
***
- Творская? Не вижу вас. – Торговый центр представляла дама в деловом костюме, с волосами, туго стянутыми на макушке, как будто она хотела растянуть своей дулькой морщины на лице.
Накануне защиты я почти не спала и не сразу расслышала ошибку в своей фамилии.
- Тверская, - вежливо поправляю строгую дульку.
- Тверская… - протяжно тянет она, проводя пальцем по списку фамилий. – Нет, вас здесь нет.
- В смысле нет? Мы же подавали заявку. Роман Комаров, 11-й «А».
- Нет ни Тверской, ни Комарова.
- Проверьте, пожалуйста, еще раз! – Я не могла поверить, что нас нет в заявке и снова, и снова просила даму перепроверить, бормоча, что такого не может быть, мы ведь все сделали правильно, мы должны быль в списке.
Дама начала сердиться, но я отстала от нее только тогда, когда она сунула листок мне в руки, и я лично смогла убедиться, что моей фамилии там нет.
- Допишите, пожалуйста, сейчас! Это же не сложно! – уговаривала я.
- Очень жаль, но у нас регламент. На каждый проект отводится по десять минут. Мы и так выбиваемся из графика.
- Вика, - химичка осторожно взяла меня под локоть и отвела в сторону от дамы. Та облегченно вздохнула, собрала бумаги и захлопнула дверь в актовый зал, в котором шла защита проектов. – Комаров не смог подать документы на вашу заявку.
- В смысле не смог? – я не верила своим ушам. Я столько вытерпела от этого зазнайки, а он так подло со мной поступил.
- Ему нужно было уехать. Срочно.
- Настолько срочно, что не нашел времени отвезти заявку? Я и сама бы ее прекрасно отвезла. Зачем вы вообще придумали это партнерство? Он же меня просто подвел!
На глаза навернулись слезы. Если бы Роман встретился мне тогда, я бы оба плаката натянула ему на голову и заставила бы съесть столько краски, сколько у меня ушло на рисование макетов.
- Ему пришлось уехать, - продолжала оправдывать его химичка. – По семейным обстоятельствам. Там, правда, ситуация сложная, поверь.