- Знал! – Олег громко рыгнул и изобразил кривой реверанс. – Пардоньте.
- И прекрати называть меня своей женой. – Отрезала я. – Бумаги о разводе тебе уже должны были прийти.
Про бумаги я специально сказала громче, сделав акцент на слове развод.
- Я вот еще что хотел спросить… - Он как будто не слышал меня. Или выдавал заготовленную заранее речь. Зачем он вообще явился? – Ты сына-то на кого бросила? Дома сидит один, плачет…
Олег противно захныкал, изображая младенца. Терпеть такое я больше не могла. Более ужасного унижения в своей жизни я не помню. Даже когда я во втором классе перелезала через забор и, зацепившись юбкой, повисла на нем так, что все во дворе увидели мои зеленые труселя, и то было не так стыдно. Тогда мы все перевели в шутку, я посмеялась над собой вместе со всеми, и через пару дней инцидент был забыт.
Сейчас определенно не получится посмеяться и забыть. Олег продолжал что-то говорить, но я уже не вникала в его слова. Понятно, что он меня не слушает и не слышит, и я не добьюсь от него ответа.
Мы смотрели с Романом друг другу в глаза, и в них читалось только одно – разочарование. Неужели он подумал, что я, будучи замужем, хожу налево и обманываю его?
Я еще сильнее влюблялась в эти глаза, губы, жесткие волосы и мягкие черты. О чем он думал в этом момент?
Хотел ли что-то сказать мне? Почему молчал? Почему не выкинул этого мерзкого нежданного посетителя из офиса?
Олег сделал еще один шаг ко мне, снова пошатнулся и оперся руками о стол Яны. Это пьяное движение сбило нашу битву взглядов. Мы одновременно вздрогнули и глянули на Олега. А потом Роман опустил глаза в бумаги и больше не поднимал их.
Мне не оставалось ничего, кроме как взять вещи и выйти на улицу. В дверях я столкнулась с Яной. Она одарила меня настолько насмешливо-презрительным взглядом, что стало понятно – за дверями она стояла давно и явно слышала немало.
Слезы душили меня, и я боялась разрыдаться прямо перед ней. Нет сил держать этот насмешливый взгляд. Права была мама – надо было возвращаться в бухгалтерию. У Любаши как раз освободилась вакансия. Пусть полставки и должность минимальная, но там хотя в женском коллективе можно будет просто работать и не залечить свое пострадавшее дважды сердце.
Пальто я надевала уже на улице. Олег шел за мной следом. На выходе со двора он снова споткнулся и почти упал, но зацепился за ворота рукой.
- Может, подождешь меня? – крикнул он вслед.
Я не стала останавливаться и направилась к маминому дому. Дорогу знает. Не сможет идти, пусть ползет.
Есть перехотелось. Да и какой аппетит возможен, когда человек, в которого ты только начала влюбляться, смотрит на тебя разочарованно и с презрением.
Я представила, как сейчас торжествует Янка и высказывает Роману, что она-то говорила – я темная лошадка и явно что-то замышляю. Может, меня снова уволят. Но эта мысль уже не страшила. Пусть увольняют, если у них запрещено сотрудникам иметь детей и бывших мужей.
Я дошла до подъезда, но потом поняла, что Олег потащится за мной до квартиры и придется либо его пускать, либо устраивать сцену в подъезде. Остановилась, проверила телефон – ноль сообщений. Набрала Роману и тут же сбросила. Вряд ли он со мной захочет говорить сейчас.
Так, у меня есть пятьдесят минут, чтобы прийти в себя, избавиться от Олега, желательно навсегда, и набраться решимости, чтобы вернуться в офис.
Глава 52. А поговорить?
От Олега мне удалось отвязаться достаточно быстро. Без зрителей ему было уже не так интересно устраивать представление. Возможно, накатила усталость от алкоголя или его отрезвил свежий воздух.
Я была очень зла. Тем, что посмел прийти ко мне на работу в таком мерзком виде. Тем, что разрушил мое счастье, которое хоть и существовало пока только в моих мечтах.
За все время нашей с ним жизни я ни разу не видела, чтобы он вот так напивался, да еще и в первой половине дня.
Мы вышли на улицу, и я поспешила как можно скорее уйти со двора типографии. Олег шатался сзади и нудел похуже мальчишки, которому мама отказалась покупать очередную красную машину.